Военные дневники

  Дневник Екатерины Павловны Безруких

 

Екатерина Павловна Безруких, 1922 г. р., выпускница Пит-Городской средней школы Северо-Енисейского района, студентка Томского горного института, добровольно ушла на фронт в 1942 году. Для друзей и родных — Катенька, на фронте звали Катюшей. 

Из фронтовых писем Екатерины Безруких:

14 апреля 1942 года. Здравствуйте, мама, папа, Кеша! Еду на фронт. Остановились недалеко от Рязани. Мама, если достанете вещи, которые оста-- лись на квартире в Томске, не рвите письма, которые там связаны.

26 апреля 1942 года. Пишу с дороги, ближе к фронту. Настроение хорошее. Кушаем сухари, но я даже поправилась, стала немного толще…

11 августа 1942 года. Ничего особого в моей жизни нет. Нас почему-то не сильно обстреливают. «Бросает» немного правее нас и левее тоже. В общем, живу спокойно.

5 октября 1942 года. Здравствуйте, мама, папа, Кеша! Третьего дня (это третьего октября) меня ранило в ногу. Сейчас наступать не могу, но долго болеть не думаю. Мама, ты только не плачь, это я плачу, вспоминая, как ты ухаживала за мной во время болезни. Я больше писать не могу, плачу. Ваша Катя.

17 октября 1942 года. Начинаю ходить и думаю, что дня через 3—4 заброшу совсем костыль. Ребята написали мне такое письмо: «Мы тебя считаем своей сестрой… Пожалуйста, не считай, что ты одна. Считай, что мать, отец, братья, сестры — мы все с тобой!» Я читала, смеялась и плакала…

28 октября 1942 года. Сегодня я выписываюсь из госпиталя. Меня оставляли работать здесь, но я решила все-таки пойти обратно в часть.

Осень 1942 г. Мама, вчера я вместе с бригадой праздновала годовщину ее боевых действий. Бригада танковая. Народ боевой и к тому же очень хороший во всех отношениях… Было большое торжество, после чего выступал армейский ансамбль. Бывает у нас и кино. Иногда. В общем, живу ничего. Сейчас дует ветер, стоим мы в лесу, пусто, опадают желтые листья и почти сплошь покрывают землю. Скоро зима, но еще пока ходим в гимнастерках.

29 декабря 1942 года. Имею одну радость для вас — получила награду — медаль «За отвагу».

4 февраля 1943 года. Идет наша Красная Армия вперед, поэтому о настроении говорить не приходится — прекрасное. Вчера перевязывала трех военнопленных, обмороженных. Но так было противно! Такое зло брало, что таких гадких, вшивых злодеев приходится лечить. Когда послушаешь от населения (мы идем по территории, ранее занятой фашистами) и посмотришь в доказательство, то, кажется, стреляла бы в каждого, какой злодей попадется первым.

23 февраля 1943 года Катя сообщает родным еще одну радостную весть — ее приняли кандидатом в члены ВКП(б).

Май 1943 года. Хочется увидеть вас всех, поговорить. Ведь скоро три года, как я не видела вас. Уехала, когда мне было 17 лет, а теперь уже скоро 21 стукнет. А я все та же маленькая, тоненькая Катька. Только здесь меня бойцы и командиры называют Катюша. И хожу я в гимнастерке и в юбке защитного цвета. На голове меховая шапка, на ногах чулки и маленькие брезентовые сапожки. Вот мой портрет. Конечно, обязательно с ремнем и всеми застегнутыми пуговицами.

9 сентября 1943 года. Мама, можешь меня поздравить: член партии! Вчера вручили партийный билет!

11 октября 1943 года, через месяц после вступления в партию, в 2 часа дня, Екатерина Безруких была тяжело ранена осколком мины. Верная своему долгу коммуниста, Катя шла впереди с наступающей цепью.

Последнее письмо с фронта пришло от командира части:

Уважаемая Акулина Петровна! От всей души благодарим Вас за вашу дочь! Вашей дочерью мы гордимся все, и весь народ будет ею гордиться! Правительство отметило ее подвиг наградами: медалью «За отвагу», орденом Красной Звезды. Имеет она на своем счету вынесенных с поля 300 человек, которым лично оказала первую помощь. Представлялась к званию Героя Советского Союза. Ваша дочь получила тяжелое ранение. Я, как командир, отправил ее в госпиталь. В 8 часов вечера собрал митинг своей части — бойцов и командиров. Рассказал о случившемся, о большой скорби и печали, постигшей нас. Много выступало на митинге командиров и бойцов, и все заявляли, что мы отомстим врагу за любимую Катю, которая спасла жизнь многим из нас.

И.Н. Симоненко

Красноярский краевед В. Пентюхов писал: «Я несколько раз перечитывал письмо, пытаясь вникнуть в суть. Некоторые фразы в нем вызывали недоумение. Почему И.Н. Симоненко собрал митинг по поводу ранения Кати? Ведь подобное обычно проводится после гибели солдата. Может быть, ранение было настолько тяжелым, что всем стало ясно: она не выживет. Но все равно заживо не хоронят. Это не в русском духе».

Официального похоронного извещения о гибели дочери Акулина Петровна Безруких так и не получила. Гораздо позднее пришло извещение, что Екатерина Безруких, старшина 14-й танковой бригады, пропала без вести. Где? Как? При каких обстоятельствах? Ничего не известно. Отправленная в госпиталь Катя исчезла без следа. Архив медицинских документов сообщил, что Е.П. Безруких осенью 1943 года в госпиталь не поступала.

Долгих 35 лет жительница села Богучаны Красноярского края Акулина Петровна Безруких задавала себе один и тот же вопрос: «Где ты, моя донюшка? Где твоя могилка?»

Лишь в декабре 1978 года, после многолетних поисков и бесчисленных запросов, пришло письмо из Киево-Святошинского объединенного военного комиссариата Киевской области:

«Доношу, что старшина Безруких Е.П, 1922 года рождения, занесена в списки погибших воинов в годы Великой Отечественной войны по братской могиле хутора Шевченко. Белгородскому сельсовету дано указание занести старшину Безруких Е.П. на мемориальную доску».

В. Пентюхов писал в газете «Ангарская правда» от 23 февраля 1980 года: «А если кто из наших читателей будет в Киеве, посетите, пожалуйста, могилу Кати Безруких и поклонитесь ее праху. А доехать туда можно так: от железнодорожного вокзала на метро до станции «4-я просека», потом от автостанции «Дачная» автобусом «Киев — Белгородка» до остановки «Больница». Здесь обратиться к председателю сельсовета».

Имя Екатерины Павловны Безруких можно прочитать на обелиске поселка Пит-Городок Северо-Енисейского района Красноярского края.

 


Дневник Анатолия Васильевича Седельникова

Прощайте милые строки, больше я вас не увижу!

Анатолий Васильевич Седельников родился 1 мая 1919 года в поселке Туруханске Красноярского края. Среднее образование получил в школе № 19 г. Красноярска в 1938 году. Анатолий мечтал поступить в Литературный институт, поэтому после окончания школы он работал разъездным корреспондентом газеты «Большевик Енисея». В феврале 1940 года его призвали в Красную Армию. Он служил в Иркутске и здесь начал вести свой дневник, которому доверял свои мысли, сомнения, размышления о жизни. Тяжелая служба, разлука с женой и сыном – все это объясняет то настроение, которое можно прочитать в его стихах:

Сегодня мне минуло двадцать два.

И в этот день порадоваться нечем.

Концы с концами сводятся едва,

А за спиной судьба орлянку мечет...

1 мая 1941 года.

Когда началась Великая Отечественная война, воинская часть, в которой служил Анатолий, среди первых прибыла на фронт. Жестокие бои, окружение, побег из плена…

В 1942–1944 годах Анатолий воевал в составе партизанского отряда, командиром которого был Георгий Матвеевич Линьков. За участие в операциях «Рельсовая война» и «Концерт» Анатолия наградили орденом Ленина, а Линькову присвоено звание Героя Советского Союза.

Командир разведгруппы партизанского отряда Анатолий Седельников погиб 11 ноября 1944 года на территории Польши, в районе города Лутутув, при разведке немецких тылов.


Из дневника Анатолия Седельникова:

«31 марта 1941 года. Работать хочется много, но не всегда это возможно. Однако совсем перестать писать не могу... в этом мое утешение, моя радость, мое забвение».

Последний лист дневника:

«24 июня 1941 года.

Я чувствую, что скоро придется уехать на фронт.

Сегодня я хочу отправить эту тетрадь вместе с фотографиями и стихами к Н. Пусть она хранится в ее надежных руках. Когда-нибудь я продолжу свой дневник, и маленькая книжечка стихов будет заполнена новыми стихами.

Вечер. В небе безоблачно и тихо. Величаво стоят дубы, и широколистные клены не шелохнутся.

Я снова пересмотрел все письма к Н. Много в них задушевного и теплого, есть и горестные строки. Я их хранил сколько мог. Больше хранить невозможно – завтра на фронт. Сейчас я их сожгу. Пусть сгорит бумага, но все лучшее и искреннее этих писем несгораемо. И будет храниться оно в глубине души моей.

Прощайте милые строки, больше я вас не увижу!

Ст. Рада, Тамбовская обл.»

Мечта Анатолия Васильевича Седельникова стать журналистом не сбылась, но ее осуществил его внук – журналист Виталий Трубецкой.



Девятнадцатая школа

Мы по жизни пойдем по отцовским заветам,

Отдавая все силы любимой стране.

Ни суровой зимой и ни солнечным летом

Не забыть нашу школу в родной стороне.

Красноярская школа и первый урок,

Вы нам открыли столько дорог.

Годы бежали – и нас провожает

Последний звонок.

Нам лететь далеко по космическим трассам.

На дорогах мечты нашей песне звенеть.

И клянемся сейчас нашей школе всем классом,

Что за нас никогда не придется краснеть.

И останутся в памяти вечер веселый

И директора слово – в дорогу наказ.

До свиданья, любимая красноярская школа,

По хорошим делам ты услышишь о нас.

1941 года. Анатолий Седельников



Письмо А.В. Седельникова к жене:

«Здравствуй, милая Роднуля!

Сейчас я нахожусь под Москвой, так км в 10 от нее. Ожидаем дальнейшего продвижения. Вчера мы мчались с такой бешеной скоростью, что буквально в несколько часов от станции мы приехали в Москву. Так км за 100 от Москвы начинаются дачные места. Какая бурная здесь, шумная жизнь. Люди отдыхают летом на лоне природы. Все время тянутся санатории, дома отдыха. Ходят пригородные поезда. Каждый день москвичи проводят в тени лесов, а к вечеру уезжают в Москву, а там есть что посмотреть. На протяжении всего пути нас провожают все. Машут дети, старики, почтенные супруги, девушки. Но особенно тепло нас провожают москвичи. Все жители санаториев, домов отдыха, дач выбегали к ж.-д. полотну и в едином порыве махали нам, кланялись, снимали шляпы и кепки. Молодежь бросала игру в волейбол и тоже бежала к полотну. Как развит здесь патриотизм. Сейчас осеннее утро. Вот промчался электровоз. Голубые вагоны до отказа набиты людьми – москвичи спешат на работу. Вчера было воскресенье. Люди были все одеты повыходному. Когда смотришь на них, радуется душа и думается, как мало и нескладно я прожил. Почти ничего не видел, ничего не знал. На протяжении всего моего странствия, я никогда ничему не завидовал, а здесь просто позавидовал – как хорошо живут люди.

Вагон трясет, потому я так плохо пишу.

Когда мы поедем отсюда – не знаю.

Целую вас крепко мои милые, дорогие».

Твой Анатолий. Москва 7.7.41 г

 

 


Дневник живописца Бориса Ряузова

Славное военное прошлое было и у Красноярского Союза художников. Многие из тех, кто входил в товарищество «Художник» (1939—1940), кто накануне войны стал членом Красноярской краевой организации Союза художников, вынуждены были сменить кисть живописца, резец скульптора, карандаш графика на винтовку. Среди тех, кто, недоучившись, мечтая о творчестве, пошел защищать Родину, был молодой и талантливый живописец Борис Ряузов.

Из фронтовой записи Б.Я. Ряузова: «8 мая 1945 г. Курляндия. Майский вечер. Над притихшей землей незабвенное. Еще вчера громыхал фронт упрямыми боями. Поднебесье вздыхало холодными отсветами снарядных разрывов, и вечерние сумерки плавились заревом сигнальных ракет. Даже сегодня утром и в полдень здесь, где сейчас покой, бухала, скрежетала кипела война. Все кончилось. Долгожданная Победа! Отдыхай, первый мирный майский вечер. Благоухай, весна, рождением земного».

Сейчас имя Народного художника России, действительного члена Российской академии художеств, лауреата Государственной премии РСФСР им. И.Е. Репина Бориса Яковлевича Ряузова (1919— 1994) — это целая эпоха в сибирской живописи второй половины XX века. Его исторический пейзаж самобытное явление, отмеченное сильным талантом и яркой индивидуальностью автора. Это сейчас, а шел художник к этим вершинам через тернии нелегких фронтовых лет, через великий труд и веру в себя.

В 1939 году сбывается мечта Ряузова — он поступает учиться в Омское художественное училище. Два года учебы были трудным, но счастливым временем его жизни. Но в 1940 году учебу пришлось прервать, на то было много причин. В начале 1941 года начинающий художник приезжает в Красноярск, и с этого времени город на Енисее становится его родным городом на всю жизнь.

Жизнь стала налаживаться, были огромные планы, бесконечное желание работать, была сила, молодость, а впереди большая жизнь, которая обещала прекрасное будущее.

Но все оборвалось сразу, в один день, самый скорбный день — началась Великая Отечественная война. Страна встала на военные рельсы. Многие художники с первых же дней военных действий были демобилизованы, оставшиеся, в том числе и Борис Ряузов, отдавали свои/силы, свое мастерство фронту. В 1942 году Бориса Яковлевича Ряузова приняли в Союз художников. Это было настоящее признание его как профессионального живописца. Но он считал, что его место на передовой, а не здесь, в глубоком тылу. Так, летом 1942 года он, отказавшись от положенной ему брони, пишет заявление с просьбой зачислить его в Сибирскую добровольческую 78-ю отдельную стрелковую бригаду. Художник навсегда запомнил последний день перед отправкой на фронт.

Из дневника художника: «Первое печатное слово обо мне было в 1942 году. Я уезжал на фронт. Над городом стоял тревожный закат. Друзья принесли мне на дорогу булку хлеба, завернутую в газету. А в газете, оказывается, было напечатано сообщение о том, что в Новосибирске открылась художественная выставка, и среди ее участников добрым словом упоминалось имя молодого художника из Красноярска — Ряузова. Нельзя забыть тот закат и тот вечер. И хочется написать картину об этом, и боишься, что не сумеешь выразить все, что волновало тогда».

Начались нелегкие военные будни. Кровь, смерть, которой глядишь в глаза каждый день, каждый час и глубокая вера в победу.

Из письма Б.Я. Ряузова красноярским художникам: «Здравствуйте, Иван Иванович!' ... Нелегка борьба, но когда видишь каждый день порушенные дома, разметанные взрывами деревья, исковерканные снарядами сады и поля, обездоленных жителей освобожденных городов и деревень, вкусивших гитлеровского «порядка», жажда святой мести переполняет сердце. И веришь, что заслуженная кара неминуемо настигнет гитлеровского вандала. 8.12.42».

До конца войны он служил артиллеристом-разведчиком 19-го Гвардейского Сибирского стрелкового корпуса. Война для всех, кто связан с ней — бесконечная тяжесть, тревога, потеря товарищей, но для артиллериста-разведчика война — это тяжесть вдвойне, это не просто быть на передовой, а на шаг, часто смертельный шаг впереди. В задачу артиллериста-разведчика входило: приблизиться к передовым позициям противника на предельно короткую дистанцию, запомнить, отметить расположение огневых точек, передвижения и т.д. Все выявленное нанести на артиллерийскую панораму. Здесь глаз художника был незаменим.

Борис Ряузов прошел через горнило войны по самому опасному ее краю. Но даже в огне войны художник не расставался с любимым занятием: в редкие свободные минуты он делал краткие наброски боевых сцен, рисовал своих товарищей. Нам даже трудно представить, как, когда, в каких условиях делались эти зарисовки, но как дороги они сейчас! Б. Ряузов привез с войны чемодан набросков, зарисовок, живописных этюдов. Эти листы и сегодня бережно сохраняются близкими Бориса Яковлевича, совсем недавно вдова Бориса Яковлевича Нина Васильевна Ряузова передала их в музей художника.

Из письма Б.Я. Ряузова красноярским художникам: «Фронт. 1944. Апрель. Район села Михайловское. Пушкинские места. Вдали Михайловское. Ночью с высоты далеко видны пожарища. Война. Война. А луна все та же, пушкинская. Через день-два будем рвать оборону противника».

Из письма Б.Я. Ряузова красноярским художникам: «Иван Иванович! Вам мой гвардейский привет... Сейчас вовсю лупим фрицев. Гоним проклятых... Мой альбом рисунков, набросков, акварелей доходит уже до двухсот. Есть много интересных проработанных вещей»...

Всю войну прошел молодой художник, закончил в звании старшего сержанта гвардии. За ратный труд Ряузов неоднократно награждался: орденом «Красной Звезды», медалями «За боевые заслуги», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне».

Как ждали солдаты Победы, каким счастьем стал последний день войны!


 Дневник Антона Ивановича Зубковского

 

Антон Иванович Зубковский, правнук декабриста Н. Мозгалевского, родился в Красноярске в 1903 году. На фронт призывался из Абакана в мае 1942 года. Демобилизован в августе 1945 года. Участник битвы под Сталинградом, освобождения Запорожья, Польши, Восточной Пруссии, Германии.

У Антона Ивановича дома остались жена и трое сыновей. Вместе он называл их «моя любимая четверка». Самому младшему из сыновей, Борису, было два года, когда папа ушел на фронт. -Единственный способ общения – письма. Единственная возможность выразить свою любовь – рисовать папе слонов, цветы, военную технику картины сражений. Сначала Боря диктовал, а мама писала письмо для папы. Потом Боря выучил буквы и сам аккуратно выводил их в слова на обратной стороне своих рисунков: «ненаглядный мой папочка», «папа, посмотри, хорошо ли я нарисовал», «поздравляю с 1 маем и желаю, чтобы ты к нам приехал». Есть даже стихи.

Здравствуй папа, как живешь,

как ты немцев крепко бьешь,

как ты бьешься на войне,

напиши скорее мне.

«Я все смотрю и смотрю на кошечек, что ты мне прислал… – папин подарок прибили к кроватке мальчика, и он имел возможность каждый день ими любоваться. Позже мама пишет: «Рисовал кошек», «Боря просит сразу же отправить письмо».

Маленький мальчик прекрасно понимал, что папе там тяжело, и потому старался не расстраивать его своими проблемами, но иногда выходили и «промахи»: Боря рисует папе горы, пишет о том, что все у него хорошо, и случайно вырывается фраза, на которую не обратила внимания даже мама: «Видел горы из окна больницы». Борис подхватил скарлатину и находился на лечении, о чем папе говорить не собирался вовсе.

Сам папа писал каждому члену семьи свое собственное письмо.

И Боря бережно хранил открытки, присланные папой с фронта именно ему: «С Новым годом, мой дорогой маленький Борискин!», «Скажи, что папа приедет в Новом 1945 году, открыточка американская».

Папа не отставал от сына и тоже сочинял стишки: «Здравствуй, Бобка! Как живешь? Что без шапочки идешь? Или в драке потерял? На коне кой-как удрал».

В сорок пятом открытки приходят уже из Германии. Борис вспоминает, что лошадка очень полюбилась сразу всему семейству и перекочевала в альбом с фотографиями.

В мае сорок пятого Борис получает из Германии как никогда радостные вести:

Здравствуй, Бобкин мой родной!

Скоро я вернусь домой.

Расскажу, где папка был.

Где и как германцев бил.

Вместе будем все тогда.

Мама, Сашик, ты, Жук и я.

А пока что шлю привет

Ожидаю твой ответ.

Всю четверку дорогую

Крепко много раз целую.

Мой Борискин молодец.

Любящий тебя отец.

Папу встречали на вокзале всей семьей. Боря, конечно же, плохо помнил, как выглядел отец. И вот вышел мужчина в форме и... заплакал. Это очень поразило мальчика – он просто не представлял себе, что солдат умеет плакать.

Война осталась в прошлом, семья осталась в полном составе – и это самое большое счастье. Боря вырос красивым парнем, пошел в армию. Но как напоминание о той поре всю жизнь хранятся вот эти письма и фотографии.

Письмо к сыну с фронта

Здравствуй, Бобка, сын родной,

Здравствуй, мальчик дорогой.

Как здоров и как живешь?

Как ты песенки поешь?

Расскажи, «козявка», мне,

Видишь папку ли во сне,

И рисуешь ли для папки

Самолеты, пушки, танки,

Пароходы, поезда

И зеленые леса.

Груши яблоки, лимоны –

Наши Красные колонны,

Как идут в бой на врага,

На фашистские войска.

Твой отец всегда готов

В бой идти на всех врагов.

Станет грудью он своей

За советских за людей,

Со своим родным народом

В бой пойдет с немецким сбродом

И за вас готов, ребятки,

Обломать врагу все пятки,

Не щадя их медных лбов,

Ваш отец всегда готов.

Но когда, сынок мой милый,

Будет враг разбит спесивый

И окончится война –

Мне дороженька одна!

И пешком, и на санях,

И верхом на лошадях,

На лихих автомобилях,

Отвоевывая мили,

На коровах, на волах,

На курьерских поездах,

На верблюдах, на оленях,

Сидя, стоя, на коленях, –

Нет такого мне пути,

Чтобы мимо вас пройти.

Через горы и овраги,

По болотам, по лугам,

Через лес и по степям,

По асфальтовым дорогам,

По железным по путям –

Все идут дороги к вам. -

Только поезд даст свисток

Отправляюсь на Восток.

Приказ строгий будет дан:

Прямо в город Абакан!

И тогда, мой милый Бобик,

Поцелую тебя в лобик

И в курносый милый носик;

Здесь же будет Бобкин песик -

Приласкаю и его,

И котишку твоего.

Ну а маму и Санятку,

И Жука – всех вас, ребятки,

Поцелую сотни раз,

Не жалея губ и глаз.

А пока здоровым будь,

Мы на Запад держим путь!

А.И. Зубковский


  Отрывки из военного дневника работника завода № 703 Сергея Петровича Чернышева 

В 1941 году он вместе с заводом эвакуировался из Люберец. Жена Серафима Андреевна и дети приехали позже. С того времени жизнь семьи Чернышевых связана с Красноярском. Здесь они отпраздновали золотую свадьбу, здесь живут их дети.

5 января 1942 г., четверг. Мороз 30 градусов. Работаю в ОГМ (отделе главного механика) с 8 утра о 6 вечера. Обед в 3.05, ужин в 9 часов. Был в бане. Получил песку сахарного 0,5 кг, достал 2 коробки спичек, да 200 грамм хлеба. Ходил в аптеку за содой, но не достал. С 5 вечера болит желудок невтерпеж. Пил молоко с сухарями. Читал в газете статью о немецких похождениях в Ясной Поляне 29-31 октября. Возмущен.

30 января 1942 года. Морозный с вихрем день. Составлял перепись кузнечного и литейного оборудования …К концу дня дал для НКВД сводку еще не установленных станков.

31 января. 142 года. Мороз 36 градусов. …Взял билет в баню, очередь № 157. Вернулся из бани в 11 часов, пил чай и ел рыбу. В 11.30 писал письмо Симе в связи с 15-ой годовщиной супружества…

2 февраля 1942 г., понедельник. 15 лет как женат… Мороз 26 градусов, работал в ОГМ, составлял заявку на смазочные материалы по цехам. В обед опоздал на работу на 25 минут, потому что 50 мин. Простоял в очереди за талонами на обед, 10 мин. за хлебом, 15 минут обедал, 5 мин. стоял за пряниками. Был у врача с желудком, сказали надо есть белый хлеб, масло, молоко. Прописали соду.

16 февраля 1942 г., понедельник. Получил получку 311 руб. 98 коп. Из них перевел Симе по телеграфу 150 рублей.

16 марта 1942 года, понедельник. … В обед писал объявление по просьбе Тюленева о слушании дела Ревтрибуналом над Юренским за самовольный уход с работы. Вечером его судили, дали 7 лет. После обеда расписался в объявлении об обязательном прохождении всеобуча через день по 2 часа с 9 до 11 вечера.

28 марта 1942 года. Встал в 6.30. Пилил дрова с хозяином. Сходил за молоком 0,5 за 6.50. Желудок побаливает, но могу работать. Взял белье из стирки, ходил в баню. Ужинал картошку с молоком. В бане видел Чичеленкова, вспоминали о Люберцах…

Отрывки из воспоминаний рабочего завода № 703 Федора Станиславовича Дэки

Мне хорошо помнится 1944 год. Снега совсем не было, зима была суровая, доходило до 50 градусов. В то время был семнадцатилетним юношей. 20 января меня и многих других товарищей привезли на завод 703. Все мы были из разных городов и разных районов края. Привели в отдел кадров, где начальником был Хлебович. Меня направили в транспортный цех лишь потому, что я из колхоза и сибиряк.

… Начальник цеха со мной побеседовал, но на первый взгляд меня встретил радушно, после беседы отправил в столовую на ужин и дал мне 2 стахановских талона. Столовая была барачного типа, все сидели одевши, курили. Неумытые. На полу валяется все, что угодно, кроме хлеба. Здесь же и базар – продают хлеб: 100 гр. по 10 рублей, также продают и талоны на ужин. Я оплатил за ужин в кассу, получил талон, занял очередь, чтобы сесть за стол. …меня обслужили очень быстро. Но я продолжал сидеть, ждал ужин. …мне ответила официантка: «Вам ужин подали». «А где он?». …указала мне 2 тарелки, которые стояли на столе. На меня все обратили внимание. В тарелке было так много, что я не заметил, что за ужин там был. Мерзлая отварная свекла.

… Направился в общежитие, которое размещалось на ул. Диктатуры пролетариата, 53. Мне повезло, шли со смены грузчики указали мне дорогу…. Мои попутчики, не раздеваясь, во всей одежде легли под одеяло спать. А я разделся, но спать не мог. Было очень холодно. Щели покрылись снегом, печи не в состоянии были держать комнатную температуру.

…Вечером отправились мы на работу. Транспорта не было, ходили пешком. …отправили меня в бригаду к Степанову, грузить мины в вагон. За один день я об ящики порвал бушлат и стер плечо до крови. На второй день мне дали подушку на плечи. Стало легче, а боль во время работы ощущать было некогда.

Вскоре на завод привезли моего дядю Евгения Петровича, работали мы с ним в одной бригаде, да и койки были рядом. Но мы в общежитие ходили редко….работали по 12 часов, смены менялись один раз в месяц….так и спали по зауглам в траншеях отопления, кто где может…мы ночевали около механического, там было очень много чугунной стружки, она была горячей… в нее закопаешься и спишь… тепло, хорошо и мягко… как мураши на куче.

…утром в заводской столовой давали мерзлую картошку с запахом бензина – на машине возили и мусор, и горючее, и продукты… на обед варили крапиву…ее никто не ел, а зеленую соленую водичку выпивали через край …

Весной люди от усталости и отощения стали болеть. Мой дядя, как сейчас помню, нес чугунную чушку, упал, а подняться не смог. Мы его увезли в больницу, но напрасно – на второй день умер.

… Но война закончилась. Завод на глазах выправлялся и вскоре стал неузнаваем – кругом зелень, цветы. Я иногда прохожу мимо тех мест и вспоминаю мою чугунную койку, где я так сладко спал, а на сердце становится очень тяжело.

 


  Дневник Аркадия Федоровича Ахтамова

 

Младшему сержанту Аркадию Федоровичу Ахтамову, из поселка Северо-Енисейского, ушедшему на фронт восемнадцатилетним пареньком, выпало счастье, пройдя через все испытания войной, дожить до светлого часа Победы, вернуться домой. Но слишком короткой была жизнь этого человека – сказались тяжелые ранения. Умер он вскоре после войны…

У родственников Аркадия хранится бесценный документ военного времени – фронтовой дневник. Он вел его с октября 1943 по февраль 1944 годов. Нет записи только за 4 дня – пока был в госпитале без сознания. С пожелтевших листков дневника; идет правдивый, скромный рассказ воина. Раскрывается образ умного, мужественного, честного до мелочей человека. Такими они были! «О поколении судят по героям, к которому они принадлежат», – сказал один из поэтов-фронтовиков.

21 октября 1943 года. Забежал в госпиталь, взял вещи, простился со своим другом Мих. Смоленцевым и побежал на станцию, т. к. все уже ушли туда. В 4 часа выехали со ст. Пески, а в 7 утра были в Москве. По Москве проехали в метро, сходили в баню и легли спать.

22 октября. До обеда перебирали картошку на распредпункте. После обеда приехал приемщик. Направляемся в батальон выздоравливающих. Шли 4 км пешком. Там встретил 2 ребят из госпиталя, выписанных раньше. Расположились в клубе. Ночью один со стороны стал у нас отбирать соломенную подстилку. Пришлось принять меры.

1 ноября. Сидим без хлеба, картошка тоже выходит. На наше счастье после обеда опять стали разгружать картошку. Пополнили запасы…

3 ноября. После подъема была проверка. Командир роты был не в духе. После обеда подали паровоз, поехали ближе к фронту. Остановились в гор. Малоярославец. Здесь продал рубаху за булку хлеба. Выехали дальше.

6 ноября. Ехали очень быстро, но часа в 2 ночи остановились. На станции пусто, после боев все разбито. Достать ничего нельзя. Утром была лекция о 26-й годовщине Октябрьской революция. «Ур-ра» вышло не дружно, потому что все замерзли и думали скорее попасть в вагоны. Вечером ходили к девчатам, что живут неподалеку. Живут плохо, девушки все в лаптях.

7 ноября. Сегодня праздник, но встречать его нечем, даже хлеба нет. Вечером пошли вчетвером в деревню. Достали кадушку соленых грибов, картошки. Пришли, а нас лейтенант чуть на «губу» не посадил.

13 ноября. Прибыли в свой батальон, на место назначения. Расположились в одной землянке оба взвода 40 человек. Тесно. Негде повернуться.

19 ноября. Утром встали. Лейтенант немного покричал на нас. Перед обедом писал списки. После обеда вызвал начальник штаба и назначил командиром 3-го отделения 2-го взвода. Поехали на автомашине ремонтировать дороги.

22 ноября. Ночью отдыхал. Первый раз за много-много дней спал раздевшись. С утра опять уехали на ремонт дороги.

23 ноября. После завтрака было построение. Комроты объявил благодарность мне и еще некоторым товарищам за хорошую работу. Работали до вечера.

10 декабря. Опять задание – минировать передний край обороны. Выехали часов в 6 вечера. С наступлением темноты начали минировать. Работали всю ночь. Фрицы стреляли редко.

11 декабря. Часа в 4 утра подорвались на своей противотанковой мине Чесноков и Карпухин. Их сразу вынесли и, положив на автомашину, увезли в медсанбат. Начало светать, поехали в свое расположение. Днем отдыхали. В 5 часов вечера выехали на работу.

12 декабря. Фрицы днем заметили наши мины и всю ночь не давали покоя. Строчили из пулеметов и автоматов все время. Всю ночь бил по нам один миномет. Ночью ранило в ноги двух бойцов моего отделения. Машины не было. Пришлось везти на санках, километра четыре.

16 декабря. Долго не писал. Не мог. Со мной произошла большая неприятность. 13 декабря мы опять работали на минировании. Немец не давал покоя. Несколько раз уходили, но опять приказ идти. В первом часу ночи я вел свою линию мин дальше. Но получилась задержка – мы потеряли одну линию мин из 4 и долго ее искали. Потом решили вести 3 линии. Только я поднял шнур, чтобы его переместить на 2-й ряд, как немцы дали очереди из пулеметов и автоматов. Меня словно кто оглушил. В глазах потемнело, искры полетели, и я упал. Кричать было нельзя, так как подведешь товарищей. Я потихоньку охнул. …Очнулся на операционном столе. Шла подготовка к операции. Сделали замораживание и стали долбить череп. Сначала было еще терпимо, но под конец стал просить, чтобы скорее кончили, т. к. боль была нестерпимой. Закончили операцию, перевязали и поместили в палату. Лежу в полевом госпитале, неподалеку от деревни Ляди. Лежу уже четвертый день. Надоело, но эвакуации все нет. Послал письмо домой и Надежде Волковой.

22 декабря. Капитан медсанбата, который делал операцию, ходил узнавать насчет машин, но не обещают. Днем продолжаю читать «Педагогическую поэму».

27 декабря. После завтрака неожиданно прилетело 2 самолета. Меня быстро положили на носилки, одели и потащили на улицу. На санях повезли на аэродром. Положили в правое кресло. Летели минут сорок. Было тепло, даже душно. Во время полета испортилась погода. Сели наугад и как раз попали на аэродром в самом дальнем его конце. Подрулили к старту. Второй самолет так и не прилетел. Ждали и, не дождавшись, уехали в Смоленск. Подвезли к госпиталю. Два санитара стали вытаскивать из машины. Один показался знакомым. Разглядел – Карпухин, который в первую ночь подорвался на мине.

31 декабря 1943 года. Санитарного поезда нет. Скоро не обещают. Обед был поздно. До ужина рассказывали истории. Легли в 9 часов после ужина. Но долго не спалось. Ведь завтра начинается новый год. Что он мне сулит?

1 января 1944 года. Завтрак был часов в 11, ввиду того, что медсестры всю ночь гуляли. Обед был в 6 часов вечера. Дали по 50 г вина, но нам, раненным в голову, не дали ни капли.

2 января. После завтрака раздали номера вагонов. Мой – десятый. Обед выдали сухим пайком. пообедали – пришли машины. Сел на первую и попал в вагон.

5 января. Ночью ехали быстро, останавливал редко. После обеда въехали в Москву. С Белорусского вокзала на машинах повезли в госпиталь, который находился на ул. Ямская-Тверская. Помыли и положили в 3-е отделение. Читал книгу «Суворов».

……..

5 февраля. До обеда был врачебный обход нашей палаты. Кажется, назначен на комиссию. Это я заключил потому, что врачи между собой о чем-то переговорили и записали себе в тетрадь. Вечером был доклад о Сталинградской битве и кино «Сталинград»…

 
разработка — ООО "СибПэй"