Дорога на Берлин
Победа над нацизмом в Европе
Восточные рубежи



На Дальнем Востоке. В связистах, в пехоте…

Довольно много призванных в РККА жителей Красноярского края попали не на советско-германский фронт, а на Дальний Восток. Связано это было с существовавшей там угрозой нападения Японии на Советский Союз. Японскую агрессию не особенно сдерживал заключенный 13 апреля 1941 года между нашими странами пакт о нейтралитете, предусматривающий мирные и добрососедские отношения как минимум до 1946 года.

Политическое соглашение на время снизило градус напряжения в отношениях двух государств. Однако вскоре, в июне 1941 года, началась Великая Отечественная война, а уже в декабре японцы совершили легендарный рейд на Перл-Харбор, наголову разбив находившиеся там американские морские силы. Япония оставалась союзницей Германии. Вместе с Италией они заключили тройственный пакт, то есть заявили о себе как о партнерах в мировом масштабе. Интересно, что в этом документе Япония «признавала и уважала руководящее положение Германии и Италии в установлении «нового порядка» в Европе».

Все лето 1941 года Третий рейх ждал от азиатских союзников объявления войны СССР. Однако в Токио предпочли дождаться какой-либо значительной победы германской армии, например взятия Москвы. Этого, к счастью, не произошло, и Советский Союз начал частичную переброску войск дальневосточного базирования на западные фронты. Так под советской столицей к осени 1941 года оказались свежие сибирские дивизии. Большинство из них состояли из кадровых воинских формирований, ранее стоявших на границах с Маньчжурией и Китаем. С восточных рубежей изымались не только люди, но и техника.

Вместе с частями на запад отправлялись и жены командиров. Правда, до фронта они не добирались. По дороге женщин и детей высаживали. Так, супруги офицеров 70-го гаубичного артиллерийского полка, дислоцировавшегося на станции Шкотово в Приморском крае, были эвакуированы в Красноярский край, а, например, семья командира батальона Федора Новоселова оказалась на станции Камарчага, семья командира Иосифа Попова - в Красноярске, другие семьи - в Красноярске и Ужуре.

Пакт о нейтралитете между СССР и Японией заключен. Апрель, 1941 г.

Дальневосточный военный ресурс был желанным подкреплением для различных военачальников западных фронтов, и к декабрю 1941 года положение на Дальнем Востоке стало угрожающим. Боевые возможности СССР почти сравнялись с японцами, а угрозы внезапности нападения никто не отменял. 11 декабря 1941 года командующий Дальневосточным фронтом генерал армии

Апанасенко направил телеграмму председателю Главного комитета обороны товарищу Сталину, в котором по-военному ясно изложил все опасности, что таит в себе дальнейшая отправка такого количества войск на запад. Бесконечная вереница эшелонов на Москву была остановлена.

В приписке к своей знаменитой телеграмме Апанасенко информировал Сталина: по-прежнему продолжается поток от больших и малых военных управлений с требованием людей, химсредств, оружия и т.д. Если бы посылал, то уже остался бы без войск и оружия


Сибирские в «Сибири»

Для многих «не сибиряков» географическое понятие «Сибирь» включает всю территорию от Уральского хребта до Тихого океана. Но сами сибирские воины, оказавшись восточнее Читы, остро чувствовали разницу ландшафтов и климата. Да и снабжение на Дальнем Востоке не всегда было удовлетворительным.

Из воспоминаний ветерана войны, жителя Саянского района Николая Аверьяновича Кузнецова: «Приходилось и голодать. По нескольку дней, бывало, сидели без пищи. Но мы всегда были очень дружными. И если у кого появлялось что-то съестное, обязательно делились, потому как нельзя на фронте без поддержки товарищей. Не было мыла, негде было помыться, насекомые заедали, но мы терпели – за спиной была Родина, семьи, отчие дома, отдавать которые врагу очень уж не хотелось».

Многие красноярцы думали, что попадут на Запад, но оказывались в 8–10 тысяч километров от фронта.

Из воспоминаний ветерана войны, жителя Балахты Ивана Иосифовича Дубровского: «В 1944 году пришла мне повестка, в армию идти, и вышло, что на Дальний Восток. …Погрузили нас в машины и отправили за 120 километров – в Кумарский пограничный отряд Хабаровского округа. Была поздняя осень. Пришлось самим строить казарму-засыпуху из опилок. Нашлись среди нас ребята-строители. Я же только мог таскать опилки и утаптывать их между досками. Настелили потолок, засыпали опилками, установили две печки-буржуйки, соорудили трехъярусные нары.

Разбили нас на взводы – для обучения в полку. Я и мой односельчанин Иван Малиновский попали в один взвод. Занятия были напряженные. Нас обучали строевой и тактической подготовке, учили стрелять изо всех видов оружия, в том числе из станкового пулемета, работать с учебными и боевыми гранатами. До автоматизма отрабатывали штыковые атаки. У меня здорово получалось – я был верткий, шустрый.

После «учебки» службу продолжил на пограничной заставе № 9 в селении Сухотино, что расположено на реке Амуре. Здесь тоже был фронт, но особый. Мы и шпионов задерживали – порой в два-три раза больше, чем личный состав заставы. Происходило это, как правило, ночью. Самураи дважды одну заставу пограничников вырезали – подкрались, гады ползучие, убрали часовых. Но мы им за это отомстили с лихвой! Сибиряки отличались особой храбростью».

Для некоторых поездка на Дальний Восток заканчивалась в Монголии, которая на тот момент фактически была советской автономией. Стояли там и части Красной Армии, предотвращающие возможное японское вторжение. В одной из них оказался уроженец деревни Турецк Большеулуйского района Иван Петрович Кирюшин. Он вспоминает, что климатические условия восточной страны были непривычными для сибиряков – отсутствие лесов и постоянные ветры, пересыпающийся песок. Основными средствами передвижения были верблюды, быки и кони. Не было в степях и топлива, приходилось собирать сухие пучки перекати-поля. Иногда в казармы доставляли уголь, но расходовали его предельно экономно.

Зато баня для солдат устраивалась регулярно, один раз в десять дней. Несмотря на то, что вода в тех краях ценилась на вес золота. Ближайший источник пресной воды находился в пяти километрах. Ее необходимо было возить на лошадях для кухни, пекарни и личного состава дивизии.

Тяжелее всего приходилось женщинам, которые на дальневосточном фронте часто служили в войсках ПВО и выполняли обязанности «слухачей» – солдат, в чьи функции входило «ощупывание» неба на звук самолета. Технические устройства были настолько допотопными, что ориентироваться приходилось только на собственный слух.

Жительница Краснотуранского района Зинаида Ивановна Горленко написала заявление с просьбой отправить на фронт по комсомольскому призыву 1941 года.

В мае 1942 года пришла повестка. Мама плакала: четверо сыновей на фронте, а теперь дочь... 18 девчонок из Краснотуранского района повезли на Дальний Восток. Премудростям связи обучали на острове Русский. Рядом на кровати спала Мария Цуканова, которую позже Родина назвала Героем. «Хотя мы с Машей и ехали на одном поезде, но познакомились лишь на месте нашей постоянной службы, - рассказывала Зинаида Ивановна. - Попутно нам преподавали и азы медицины, т.е. готовили из нас как военных связистов, так и медсестер. Первое Машу никогда не увлекало, она страстно желала спасать людей, облегчать боль, помогать в трудную минуту. Работа в санчасти ее не устраивала. Молодая, энергичная, она хотела внести свой вклад в историческое сражение, хотела на передовую… Что касается меня, то воевать в прямом смысле мне не довелось. Наш комбриг, генерал-майор Дмитриев, сказал, как отрубил: «Здесь тоже война, в связи ты нужней, запомни, девочка!»

Многим почему-то кажется, что до мая сорок пятого мы вообще спокойно жили, но это не так. Существовала опасность неожиданной бомбежки, взрыва снарядов, не оставляли в покое и вражеские лазутчики. Как сейчас помню бескровное, перекошенное от ужаса лицо Нины Мошниной, которая прямо на тропе наткнулась на двух повешенных краснофлотцев. Совершались нападения и на связистов. Не зря, наверное, нам награды вручались».

Из воспоминаний ветерана войны, уроженки Краснотуранского района Г.И. Бодня (Чанчиковой): «18 июня 1941 года я окончила 10 классов в Краснотуранске, должна была забрать аттестат и подать документы в Красноярский педагогический институт. По призыву комсомола мы с Мусей Митюковой пошли в военкомат и подали заявление на фронт. Но нас повезли на Восток, где мы и несли нелегкую военную службу до 1945 года. Служила я в 119-м отдельном батальоне связи, работали на аппарате Морзе и особого геройства не проявляла. Мы оказались просто счастливчиками, которые передавали радиограммы туда и обратно».

Из воспоминаний ветерана войны Евдокии Федоровны Федоскиной: «6 мая 1942 года я была призвана в армию и направлена в Иркутск на курсы шоферов. Нескольких девушек, что покрепче, направили на курсы трактористов. Как я позже узнала, подруга Валя попала в связистки.

После окончания курсов нас, шоферов, направили на так называемый 77-й разъезд (это если ехать от Читы на юго-восток, не доезжая ст. Борзя километров 50-60). Там находились штаб дивизии, полк связи, аэродромы (один из них ложный), которые мы и обслуживали. Возили боеприпасы, дрова, продукты, людей. И просились на фронт, куда несколько партий военнослужащих от нас было отправлено. Я тоже просилась и так надоела своими просьбами, что чуть на гауптвахту не попала. …Дисциплина, надо сказать, была железная. При малейшем замечании, к примеру, после отбоя плохо сложено обмундирование, - тревога и марш. И к нам никакого снисхождения. Одним словом, армия, военная обстановка.

На Западный фронт я так и не попала. День Победы мы встретили на том же 77-м разъезде, всю войну своими средствами приближая этот день».

Павел Владимирович Артюхов из села Стойба Партизанского района служил на Дальнем Востоке с 1938 года. Там же выучился на радиста и всю войну готовил стрелков-радистов для самолетов-бомбардировщиков.

Подготовка кадров для Западного фронта – большая ответственность, поэтому во всех просьбах Павла Артюхова об отправке в действующую армию было отказано. Павел Владимирович прослужил на Дальнем Востоке 9 лет.

Служба по охране дальневосточных границ устраивала далеко не всех офицеров и бойцов Красной Армии. С Сахалина на фронт рвался минусинец Иван Федорович Котляр. Лишь в начале 1944 года он отправился на Запад. Там стал командиром роты 100-го стрелкового полка 35-й гвардейской стрелковой дивизии. Погиб Котляр в боях за освобождение Польши.

В дальневосточных войсках важнейшая роль отводилась обучению военнослужащих. Никто не скрывал, что главным противником будет японская Квантунская армия, основная часть которой располагалась на территории приграничного марионеточного государства Маньчжоу-Го, образованного японской Квантунской армией после завоевания ею Манчжурии в 1931 г.

Границу с Маньчжурией обустраивали всю войну. Рыли противотанковые рвы, ямы-ловушки, дающие находящимся на передовых рубежах советским подразделениям, в случае японского вторжения, 10–15 минут «жизни». Этого должно было хватить, чтобы к месту конфликта начали стягиваться основные силы Красной армии.

Из воспоминаний ветерана войны, уроженца села Новоселово Прокопия Андреевича Мармышева, который был прикомандирован от военно-морских сил к штабу 9-й воздушной армии: «Было каждодневное напряжение – ожидали нападения Японии. Особенно в дни, когда немцы дорвались до Волги. Практически вся техника, танки, самолеты были на Западном фронте. Про японцев знали, что они упертые солдаты. А мне еще отец про русско-японскую войну рассказывал. Он тогда Георгиевский крест заслужил. Говорил, что у японцев дух крепче, чем у германцев. До начала Манчжурской операции мы с японцами не сталкивались. А вот диверсанты, шпионы из китайцев, баргинских монголов попадались часто».

Женский расчет слухачей за работой

Интенсивность учебы усилилась в конце 1944 г., когда чаще поднимали по тревоге, осваивали новые виды оружия. Советская Армия на Дальнем Востоке активно оснащалась современной техникой: танками Т-34, артиллерийскими орудиями, самолетами, в том числе поставленными американцами по ленд-лизу.

Сетевой заградитель «Сухона» охранял остров Русский и г. Владивосток

Анатолий Афанасьевич Моисеенко из деревни Миндерлы Сухобузимского района был в 1944 году призван семнадцатилетним парнем на военную службу на Тихоокеанский флот. Три месяца учился на артиллериста в учебном отряде на острове Русский, а после служил на зенитной установке сетевого заградителя «Сухона», который вел охрану острова Русский и города Владивосток.

В степях Манчжурии

После завершения боев в Германии на Дальний Восток начали прибывать повоевавшие части, в том числе и закаленная в боях 17-я гвардейская стрелковая дивизия (бывшая 119-я), отправленная на западный фронт из Красноярска еще в 1941 году. Дивизия выгрузилась в монгольском городке Чойболсан. По пути на Дальний Восток фронтовики пробыли два часа на красноярском железнодорожном вокзале. Их встречала огромная толпа.

В дивизии были и ветераны, сражавшиеся с японцами на Халхин-Голе еще в 1939 году. Одним из них был старший лейтенант Николай Григорьевич Кичкирюк. В том сражении он был награжден орденом Ленина.

П.А. МармышевА.А. МоисеенкоЮрий Александрович Алексеев из Богучанского района ушел на фронт шестнадцатилетним добровольцем в 1943 г. Служил на Тихоокеанском флоте до 1949 г.

Из воспоминаний ветерана войны, уроженца Абанского района Н. Никандрова, служившего на Дальнем Востоке с 1939 года: «В начале 1945 года к нам с Запада стали прибывать войска. На груди у многих сверкали боевые награды. И мы завидовали им».

К началу августа 1945 года советские войска завершили сосредоточение на границе с Китаем, Маньчжурией и Кореей (там, где находились японские войска). 9 августа началась война. К 1 сентября с Квантунской императорской армией было фактически покончено. 2 сентября 1945 года Япония объявила о капитуляции.


Источники: Государственный архив Красноярского края, Ф.П. 17, оп. 1, д. 646. Архив отдела кадров и музей ЖКХ ООО «Красноярский жилищно-коммунальный комплекс».

 
разработка — ООО "СибПэй"