Никто не забыт, ничто не забыто?

Никто не забыт, ничто не забыто?

Посвящается моей прабабушке, Литовка Феодоре Фёдоровне

Каждый год к маю шумиха вокруг праздника Победы начинает нарастать как снежный ком. Одно высокопарное слово цепляется за другое, ткётся липкая паучья сеть - силки для памяти сегодняшней молодёжи, которая вряд ли захочет вникать, что на самом деле происходило в те далёкие для них годы. Наша задача - не дать пустым словам овладеть мыслями людей будущего, так как известно, что без прошлого нет настоящего, нет будущего.

Ветеранов войны всё меньше, всё меньше требуется им для жизни. Да и что им нужно? Покой, лекарства, счастье собственных детей, внуков. А дети зачастую мало что знают о жизни своих близких: им важнее события собственной жизни. И с удивлением узнают, что добрая, уютная бабушка - лейтенант медицинской службы или связистка, участвовавшая в ожесточённых боях где-то под Смоленском, а хозяйственный дедушка, тяжело передвигающийся с палочкой, не всегда был инвалидом…

Чёрно-белая фотография на выцветших обоях. Кто ты, бравый парень с кучерявым чубом в военном мундире - героический участник боёв за Москву или защитник Брестской крепости? Может, ты герой Советского Союза или Кавалер всех орденов?

И чаще всего узнают об этом внуки и правнуки только после того, как теряют родного человека навсегда…

Никто не забыт, ничто не забыто! Спорный лозунг. Спорный настолько, что становится страшно.

Кто не забыт? Если мы не знаем о ветеране войны, живущем в соседней квартире ничего, если мы не знаем о собственных дедушках и бабушках, воевавших на полях сражений и терявших здоровье в тылу, работая до изнеможения, то можем ли мы говорить о том, что никто не забыт? Об этих людях, не нами, писателями и поэтами рассказано много героических и легендарных историй, которыми мы можем гордиться все вместе, всей страной. А где истории о тех наших согражданах, которые после первого налёта фашистов на страну 22 июня остались лежать там, где их застала пуля врага, а потом танки налётчиков смешали их тела (нет, не могилы!) с грязью и пылью? Где истории о воинах, в первые дни войны попавших в плен к фашистам, а выйдя из окружения, попавших уже в сталинские лагеря, а затем в штрафбаты? Где истории об остербайтерах - людях, угнанных на работы в Германию и какова их дальнейшая судьба? Где можно найти свидетельства о жизни людей, проживших почти четыре года на оккупированной территории и подвергшихся неимоверным унижениям в нечеловеческих условиях и при этом умудрившихся выжить?

Наверное, об этом мы сегодня вряд ли узнаем всю правду. Всё меньше свидетелей тех страшных событий, всё меньше людей, способных рассказать их истории в своих произведениях…

А где истории о наших родных людях, которые одарили нас величайшим чудом - ЖИЗНЬЮ? Истории, которые должны остаться в душах нашего поколения и передаваться из уст в уста младшим членам семьи. Чтобы гордиться. Чтобы "держать равнение". Чтобы правильно воспользоваться дарованным чудом…

- Бабуля, я знаю, каким был мой дед!

- Олечка, я сама его никогда не видела, даже на фотографии!

А я вижу высокого красивого юношу с пронзительно-голубыми глазами, с льняным чубом, в новом пиджаке и кипельно-белой косоворотке, а рядом с ним - удивительную стройную высокую девушку со смоляными волосами, убранными под фату.

Кубань. Станица Анастасиевская. 1939 год. Декабрь. Счастье льётся через край. Недолгое. Это последний день, когда Феодора видит своего мужа - Николая. Завтра рано утром он уходит служить в Красную Армию. А сегодня он горд за свою красавицу- жену и за то, что выполнит свой долг перед Родиной. Перед ними - весь мир, ощущение бесконечного счастья охватывает молодожёнов, и никто не догадывается, что бесконечное счастье заканчивается сегодня. Сегодня и навсегда…

Нет, ещё один момент - в июле 1940года родилась единственная их дочь - Липочка. Вот и всё…

Кубань. Станица Анастасиевская. 1941 год. Июнь. Идут чужие страшные люди, оставляя после себя пустоту. Перед наступлением фашистов вырыли схроны, устелили соломой, сложили всё самое ценное - документы, фотографии, прикрыли соломой же, зарыли. Немцев выгонят через недельку- другую - всё останется целым! В другой схрон засыпали пшеницу - чтоб врагу не досталась.

После немцев - пустота, сгорели хаты. Фашисты вырубили все сады, не пощадили известный на весь Союз сад-гигант, в котором собраны самые лучшие сорта плодоносящих деревьев. Поливали чёрной, вонючей смесью вырубки, чтобы не было поросли. Кубань превращалась в пустынный выжженный край. А люди надеялись, что это ненадолго. Никто не уходил от своих схронов, от мизерного добра, нажитого тяжким трудом.

Феодора осталась со своей дочерью Липой, с мамой и отцом на оккупированной территории. А её шесть братьев ушли в первые дни на войну, а самого младшего - Якова - четырнадцатилетнего подростка одна из отступавших частей Красной Армии забрала с собой. Он погиб при первом же обстреле фашистов. Нелепо. Бессмысленно. Мальчишка.

О судьбе Николая Феня узнала лишь в 1944 году - получила извещение, что пропал без вести. Пропал 22 июня при первой бомбёжке. Больше ничего не узнала. Не узнаю и я. Не узнают и мои дети.

Каждая семья станицы вырыла себе свой окоп, в котором и жили почти все четыре года. Когда шли переменные бои, находились на передовой, под перекрестным обстрелом. После боя, во время затишья, женщины выходили из своих землянок и, заглядывая в лица погибших, искали своих: родных, знакомых, соседей. Мёртвые лежали вперемешку - немцы и русские - все равные перед смертью. Никто никого не хоронил - нет сил, нет времени между бомбёжками. Кругом - трупы. Скидывали в реку. Кубань - река превратилась в кровавую трупную заразу. Среди оставшегося населения начался мор - брюшной тиф, лечить который не было возможности. После продвижения немцев вглубь России на оккупированной территории остаются немецкие санитарные бригады. Феня с дочкой тяжело заболевают тифом. Надежда на жизнь тает с каждым часом.

- Бабуля, а как же вы остались живы, если не было даже питьевой воды?

- Ох, внученька, нам с Липой просто повезло…

Два немца из санитарной бригады, втихаря от своих помогали местным жителям: лечили от заразы, подкармливали иногда окопных детей. Один из них, Курт, показал Феодоре фотографию. На ней - чистенькая светловолосая девочка, лет трёх, удивительно похожая на её дочь. Благодаря этой неизвестной немецкой девчушке живёт сегодня мои бабушка, мама, живу я…

Не все немецкие солдаты грабили подчистую: иногда, если в семье много детей, оставалось что-нибудь и на столе у местных. Но очень не любили пацанов - подростков: "Партизанен!"

После продвижения немцев в Анастасиевской появляются мадьяры - наёмные порабощённые вояки, такие же голодные и оборванные, как и местные жители. Их боялись больше фашистов. Эти подбирали и отбирали всё, до последней крохи. Если что находили схороненное - расстреливали всю семью одной автоматной очередью.

Кубань. Станица Анастасиевская. 1942 год. Весна. Отбирают молодых, здоровых, трудоспособных, лишают паспорта и грузят в машины. В плен. В Германию. В рабство. Феня с Липой и подругой сидят в грузовике, едущем вязкой от грязи дороге. Въезд на мост. От отчаяния кружится голова. Выпрыгивают через борт. Под мост. Немец отвернулся. Сделал вид, что не заметил. Попытка повторяется другим человеком. Автоматная очередь. Имя погибшего неизвестно.

-Бабуля, говорят, что детская память - навсегда. Ты помнишь что-нибудь из тех лет?

-Помнить-то помню, да рассказать страшно…

Всю семью Литовка погнали к Чёрному морю. Липе почти четыре года. На море - огромные понтоны. Сверху - пленные, внизу - немецкая боевая техника, в небе - советские бомбардировщики. Понтоны переправляют через Керченский пролив. С разных сторон раздаются взрывы. Гул, шум, крики, плач. Девочка видит, как огромный понтон приподнимается над водой, разламывается над водой и медленно идёт ко дну. Через минуту - пустота, только рёв самолётов над головой. Люди уже не кричат, молча ждут своей участи. У Липы на чумазом личике лишь две светлые дорожки от высохших слёз. И ужас в глазах. Ужас от детского непонимания происходящего. Повезло и в этот раз. Остались живы.

Долгожданное наступление своих. Немцы в панике. Вывозят из Кубани всё: в Азовском море создают рыболовецкие бригады, вылавливают осетров, мальков ценных пород рыб. Грузят вагонами зерно.

Зимой 1944 года повторяется попытка увезти рабов с собой, в Германию. Теперь забирают всех - и молодых, и стариков, и детей. В грузовых вагонах, как скот, довезли до станции Синельниково, что в Белоруссии. Началось наступление советских войск. Немцы бросили пленных. Холодно. Очень холодно. Нет одежды, нет еды. Липа спит вместе со своим дедушкой Федей, чтобы согреться. Однажды утром дед умер. Девочка помнит, как везли его на кладбище, на санках, а ноги волочились по затоптанному снегу.

Остались три женщины. Разными способами добиралась Феодора вместе с матерью и дочкой с той станции до родных схронов, до родной земли. Вернулись. На территории нет фашистов, после них - огромные минные поля, которые ещё долго будут напоминать о войне, да и сегодня, в 21 веке, нет-нет, да и дают о себе знать в тех местах, где земля смешана с кровью, металлом и костями.

А люди тянутся на родные места. Вот и прошла "неделька - другая". Схроны сгнили - ни документов, ни фотографий… пшеницы нет и подавно. Мародёры не дремали.

Начинать жизнь заново. Растить ребёнка. Кормить семью. Ждать конца войны. Жить надеждой на возвращение братьев, Николая после Победы. А Победа - скоро.

-Я, внученька, думала, что всё уже позади. Но это было начало. На войне знаешь, кто враг, а кто поможет. Кому можно доверять, а от кого таиться надо. В июне 44-го в голове всё смешалось…

Я долго думала, нужно ли вставлять этот рассказанный мне прабабушкой эпизод в повествование: у многих он может вызвать негодование, неприятие. Но Истина, поведанная мне, имеет место быть. Как факт. Может нелицеприятный, но факт истории.

На моих глазах слёзы. Сердце щемит от невыносимой жалости и любви к моим Литовкам. Я не имею право промолчать. Во имя памяти Феодоры Фёдоровны.

Кубань. Станица Анастасиевская. 1944 год. Июнь. Феодора уже не та юная невеста, окружённая бесконечным счастьем. Это молодая, невероятно худая женщина с решительным взглядом, пережившая за четыре года столько, сколько не каждому (дай Бог!) пришлось увидеть за свой долгий век. Сегодня важный день в жизни семьи. Она отправляется в комендатуру за документами. За столом - молодой, розовощёкий майор: по одну руку - тяжёлая пепельница, по другую - наган. Первый вопрос ставит в тупик: "Что это вы делали на оккупированной территории, когда мы все, в тылу работали, не покладая рук во имя нашей Победы, а? может, вы сознательно…". Далее не имеет смысла продолжать ряд оскорблений и унижений, услышанных Женщиной от советского офицера. От отчаяния кружится голова. Одна мысль: "Пусть арестуют, пусть расстреляют; для чего погибли братья, муж, отец? В чём я виновата? Что осталась жива, что остался жив мой ребёнок?" Рука бессознательно тянется к пепельнице. Та оказывается на полу разбитой вдребезги. В осколках отражаются яркие лучи жаркого лета, и солнечные зайчики весело скачут по серым стенам комендатуры. Побледневший майор в испуге хватается за наган. Видимо, испугался безоружной решительной Фени. Документов, конечно, не выдали, но и не арестовали.

…Паспорт был выправлен. Стоимость его - пол-литровая банка консервированной кукурузы. В паспортном столе - такая же женщина, только в военной форме, а рядом - голодная девчушка лет пяти, играющая пустыми гильзами от патронов. Эта банка решила судьбу нашей семьи. Мы остались полноправными гражданами Советского Союза…

В 1946 году, оставшийся в живых брат Григорий приехал за семьёй и перевёз к себе, в Новороссийск. Началась другая жизнь. Но это отдельная история…

Моя прабабушка, Феодора Фёдоровна прожила долгую достойную жизнь. Моя бабуля будет жить ещё долго. У меня на душе нет тяжкого камня незнания истории своей семьи, нет чувства безвозвратности прошлого. На моих глазах слёзы. Чистые, светлые, тихие слёзы радости. Для меня нет забытых родных людей, нет забытых событий их жизни, а значит, и моей. Сегодня я могу сказать себе: "В моей семье никто не забыт и ничто не забыто" без вопросительной интонации.

Захаренко Ольга, 9 класс, пресс-центр «Школьный Экспресс», гимназия № 15

 
разработка — ООО "СибПэй"