«Моя бабушка»

Я часто ночевала у бабушки и видела, как она спит. Тревожно разговаривая во сне, бормочет баба Надя, в голос говорит, кого-то убеждает, просит так явственно в ночной тишине, а потом как закричит: «Спасите! Простите ради Бога!».

Мне становилось страшно. Что снится ей? Опять война?

Когда ушел ее муж на фронт, у бабушки на руках осталось трое детей: старшей дочери было 4 года, а младшему Петеньке – три месяца. Она рассказывала мне, как было тяжело.

Работала с утра до вечера. Приходила уставшая, а надо было чем-то накормить детей, обстирать, наготовить еды на следующий день. Одежда за годы войны обносилась, дети бегали в сплошном рванье, босиком зимой и летом, взрослые ходили в заплатанных кофтах, юбках, рубашках. Жили в основном на картошке, что вырастили на своем огороде. В жалкие крохи серой, как дорожная пыль муки из отходов бабушка подмешивала ту же картошку, семена лебеды, тыквенную мякоть. Хлеб из такой муки получался тяжелым, как кирпич, мокрым, горьким на вкус. Это была самая богатая еда. А чай пили со сладкой свеклой, о сахаре и не мечтали…

Бабушка спит спокойно. Опять непонятные слова и опять: «Прости, прости, Петенька»…

50 лет бабушка просила прощенья у своего младшего сына, а когда он умер в 50 лет, она у гроба только и шептала об этом…

Когда пришли немцы в станицу Балковскую, бабушка с детьми принесла столб со двора, чтобы подпереть потолок. Домик у нее был совсем старый, она думала, что не сунутся в ее дом, побоятся, что крыша обвалится.

Но они пришли:

- Дети есть?

- Да.

- Мы будем жить тут, и если они заплачут, мы их расстреляем.

В ту ночь бабушка проснулась от страшного крика соседки Клавы. Немец за руку тащил ее годовалого Данилку.

Хладнокровно вскинул автомат и выпустил всю обойму в маленькое тельце. Мальчик, оказывается, разбудил фашиста своим плачем и в ту ночь замолчал навсегда.

Бабушка, моя милая бабушка не помнит, как добежала до маленького Пети, который был разбужен шумом на дворе и начал хныкать, заткнула рот тряпкой, а он от нехватки воздуха задыхался, синел у нее на руках, так как был простужен и оттого заложен носик. Немцы хохотали в соседней комнате, а баба Надя высасывала ртом из носика сына мокроту, чтобы дать ему хоть капельку воздуха. Два месяца он спал с тряпкой во рту, два месяца в доме была тишина. Дети научились не плакать. А бабушка просила Бога забрать к себе Петю, капризного и больного малыша, боясь, что из-за него могут убить и старших детей.

«Прости, Петя», - шепчет бабушка на могиле своего сына. Он умер в 50 от рака легких, а бабушка, пережив его на 10 лет, все думала, что виновата в смерти сына, она просила Бога забрать его к себе в 1942 году, и он забрал спустя полвека.

Не вернулся ее муж с войны, пропал без вести. И нет могилы, чтобы поклониться ему, и нет наград, чтобы гордиться им, и нет ни одного письма, чтобы прикоснуться губами к нему. Исчез человек: славу ему петь за подвиг или проклинать за предательство? Она не знает…

Я сплю у бабушки. Ночью, в тишине, когда только тикают часы, чудится ей, будто кто-то мерным шагом все идет издалека, все приближается. Стукнет в глухой час калитка от ветра – баба Надя вздрогнет, а потом долго не спит, и, считая, чтобы заснуть, удары маятника, про себя в душе, считает чьи-то шаги, а днем и виду не показывает, что душа до сих пор стонет…

Я уже не сплю у бабушки, не лежу у нее на руке, она не гладит меня по волосам, она не вздрагивает во сне. Она умерла.

Надя. Надежда. Она так и умерла с этим словом, надеясь, что увидит своего Сашу, пропавшего на войне, встретит Петю и попросит еще раз прощения, что никогда, никогда не закроет рот тряпкой, чтобы он не плакал.

Кто сказал, что война длилась почти пять лет? Для моей бабушки она длилась всю ее жизнь и не закончилась.

Теперь я, ее правнучка, храню в своей памяти ужас, боль, потерю, страх, которые пережила моя бабуля, и не в коем случае не должна забыть это.

Реброва Анастасия
15 лет 

 
разработка — ООО "СибПэй"