« Мой прадед – мой герой »

 

Великая Отечественная война! Как давно это было для нас и как недавно для истории. Великая война и Великая трагедия для нашего народа. Наверное, не осталось и семьи, которая не была бы задета этой кровопролитной войной. С каждым днём становится всё меньше и меньше свидетелей тех дней. Пока живы ветераны и труженики тыла, их знают и помнят, но многих уже нет с нами. Поэтому в своём сочинении я бы хотел рассказать об одном человеке, которого уже давно нет в живых, но он с нами благодаря памяти, потому, что он оставил свой след в жизни как и многие другие, и пока мы помним о них - «они живы», когда память умрёт - их не станет окончательно, да и мы потеряем часть своей истории, часть себя, а в целом потеряем совесть. Зовут этого человека Капустин Павел Григорьевич- отец моего деда, дед моего отца и мой прадед. Именно в честь его меня назвали Павел, а поэтому он для меня - герой.

Мой прадед участник Великой Отечественной войны. Всех подробностей я не знаю. Своё сочинение я писал на основе воспоминаний деда и отца. По моему убеждению, человек, который прошёл огненный ад, не очень хочет даже своим близким рассказывать об этом, видимо начинает щемить сердце и болеть душа. Павел Григорьевич был не исключением, о войне он рассказывал, наверное, лишь тогда, когда выпьет рюмочку и видимо смягчаясь отвечает на вопросы и изливает душу, и это длилось несколько минут, а потом махнёт рукой, скажет крепкое словцо и замолчит, а в уголках глаз заблестят слёзы. В рассказе моему отцу прадед однажды сказал: «Врагу не желаю испытать и увидеть то, что испытать и увидеть пришлось мне».

Родился прадед в 1915 году, я не буду останавливаться на его молодости, к тому же плохо её знаю, помню, как дед говорил, что был он трактористом, пригонял первый трактор в село. В 19 лет был призван в армию, отслужив почти 5 лет и в 1940 году вернулся домой, но 27 мая 1941 года снова призывают его в Рабочее - Крестьянскую Красную Армию, Минусинским военкоматом. Война была близка и вчерашних резервистов снова призвали. Каким был первый день войны для него я не знаю, наверное, как и для всех – неожиданным. Что только не пришлось испытать прадеду в 1941 году. В июле 1941 года он, как и сотни тысяч других, оказался в окружении. Однажды, пробиваясь по лесам к своим вышли они в большой лог, чего там только не было: тысячи и тысячи солдат, танки, пушки, машины и не одного офицера, старше старшины – никого. Кто мог руководить этой массой людей из разных родов войск? Это не значит, что и те бойцы были трусами, просто прекрасно известно, что войска без командира то же самое, что и стадо без пастуха. Этих людей нужно было организовать к обороне или прорыву, но у них не было на то специальных знаний, поэтому и оборонялись и пробивались они разрозненными группами, неминуемо гибли или попадали в плен. Вот в этом логу с редкими деревьями и обнаружила их авиация противника и начала бомбить и «утюжить» с воздуха. Это было истребление мечущихся людей. Прадед и сотни других вырвались от туда и по лесам двигались на восток в надежде дойти до своих. Продвигались не вступая в бой, так - как оружия просто-напросто не было, все были измотаны, шла вторая неделя войны. Лес неожиданно кончился и перед ними лежало большое пшеничное поле, на сколько хватало глаз ни вправо, ни влево поле не обойти, ширина же его была не велика, около километра и бойцы решили перебежать. Но как на зло, когда прадед и другие оказались на средине поля, а их было несколько сотен, на той стороне появились немецкие мотоциклисты, а за ними танки. Все упали в пшеницу, но немцы заметили, они остановились на дороге, о чём - то говоря и жестикулируя показывали на поле, затем танки развернулись и стали ездить по полю давя людей, уцелевшие ползали по телам раздавленных уварачиваясь от гусениц танков, а немцы сидя на «броне» хохотали, но не стреляли. Этот кашмар продолжался весь день и только с темнотой уцелевшие могли добраться до леса, их было человек 15. Вот так группы бойцов, голодных, усталых, почти безоружных двигались на восток пытаясь догнать и соединиться со своими частями, среди них был и мой прадед.

Однажды прадед с товарищами залегли в кустах около шоссе Минск- Москва, целые сутки лежали, не могли встать, по дороге в 4 ряда двигалась техника немцев, вот тогда прадед и понял какая мощь обрушилась на нашу Родину. Так август и сентябрь пробирались маленькие группы по тылам немцев. Прадед говорил: «Сколько бродило нашего брата, оборванные, голодные, завшивевшие. Оружия уже не у кого не было. Однажды зашли мы в деревеньку, чтобы найти поесть, трое нас было, вывернули из-за угла на площадь, а там немцы, мотоциклы, машины. Куда деваться? Назад не кинешься, махнули рукой, да и пошли потихоньку через площадь, что будет, то и будет. Измучены мы были до смерти. Немцы нас увидели, начали хохотать и орать: «Рус Иван, рус Иван гуд, гуд! ». А мы семеним ногами, не оборачиваясь, вот и край площади. Свернули мы за угол и что духу в лес дунули. Что это- чудо? А на кой мы им нужны были такие вояки…»

В ноябре бродил прадед уже один. Еле держась на ногах, он вошёл в одну из деревень и упал. Когда очнулся, то увидел себя в доме у кого-то. Притащила его в свой дом и укрыла одна женщина. К великому сожалению, не знаю её имени. Вечная слава и низкий поклон этой РУССКОЙ ЖЕНЩИНЕ. Вот так прадед выжил в 1941 году. Он окреп, помогая женщине по дому. Однажды заметил, что она печёт много хлеба, а потом его куда-то уносит. В начале 1942 года немцы стали свирепствовать после разгрома под Москвой, за укрывательство бойцов Красной Армии вводилась смертная казнь. После того как прадед окончательно выздоровел, проводила его эта добрая женщина к партизанам, было это на Смоленщине. Вступил в отряд 2 февраля 1942 года. После освобождения этих территорий прадед искал ту женщину, но не нашёл. Слышал, будто она была повешена, за помощь партизанам и укрывательство бойцов, немцам её выдал один из полицаев. Вот так, небудь этой смелой женщины, ни деда, ни отца, ни меня сейчас бы не было.

И так, Павел Григорьевич оказался у партизан во II Вадинской партизанской бригаде имени Котовского. Я бережно храню удостоверение, в котором говорится, что Капустин Павел Григорьевич является командиром отделения. Об этом времени прадед рассказывал, что в 1942 году было самым тяжёлым испытанием - голод! Съели всю падаль в округе, на зверя охотились с помощью ям, силков, стрелять было нельзя, иначе обнаружишь себя. Силы в партизанском движении ещё не было, поэтому в первой половине 1942 года немцы часто прижимали партизан. «Самое страшное, - рассказывал прадед моему отцу, - это когда получали ранение в живот или ноги, их считали смертниками. Когда немец прижимал нас, в начале приходилось уходить и оставлять базы, а там раненые, их не унести, а они плачут: «Не оставляйте нас, лучше пристрелите!». А как своего добивать?! Мы не могли и уходили от карателей со слезами, а когда возвращались – всё было взорвано, и трупы кругом. Это уже с лета и к осени 1942, когда мы создали освобождённые районы и их контролировали, немец уже боялся в них заходить, а по началу туго было…». Ещё прадед рассказывал, как приходилось лежать в снегу сутками, наблюдая за железной дорогой и немецкими патрулями, делать рейды по тылам противника. С лета установилась связь с «большой землёй». Снаряжение и боеприпасы им сбрасывали с самолётов, там были и полушубки овчинные. Так вот полежишь в таком полушубке в снегу, он намокнет, а когда возвращались на базу снимали, полушубок высохнет и только на мальчишку в пору налазит, так ими топчаны в землянках застилали. В своих воспоминаниях прадед рассказывал о тех жестокостях, которые творили немцы, сколько они видели повешенных, и расстрелянных. А особенно стали свирепствовать оккупанты после Сталинградской победы. Однажды вошли в деревню людей ни кого, подошли к колодцу набрать воды, а он полный трупов: женщины, дети, старики – все мертвы. После такого зрелища пощады не давали и в плен не брали. Не раз пускали под откос эшелоны, за один такой эшелон мой прадед был награждён орденом «Отечественной войны » II степени за №9605, когда был снова в регулярных частях в апреле 1943 года.

В марте 1943 года подошли части Красной Армии. Прадед получил отпуск, съездил в родные места, повидался с семьёй, а затем – снова на фронт. Во время Курской битвы он принимает участие в наступательной операции. Вспоминая о том времени, он говорил: «Сидишь в траншеях, а наши из орудий, миномётов и «катюш» поливают и поливают немцев, думаю: « Что делают? » Так и весь боезапас выпустят, откуда только снаряды брали? А в 1941 году немец 10 снарядов – а мы 1, а то и не одного в ответ. Вот такой ад был, сидели и жались друг к другу, а как иначе винтовка то одна на двоих, да и стрелять ещё без приказа нельзя».

Но не долго прадеду удалось повоевать в регулярных частях.12 августа 1943 года в боях получил тяжёлое ранение в левую ногу и левое предплечье от немецкой миномётной мины. Так старшина Капустин Павел Григорьевич оказался в медсанбате. Потом началось мотание по госпиталям. В свидетельстве о болезни составленном в эвакогоспитале №5388, написано: «На тыльной поверхности левого предплечья имеется неокрепший рубец. Предплечье деформировано. Движение пальцев левой кисти резко ограничены. Движение третьего пальца правой кисти слегка ограничены при сгибании. На наружной поверхности левого голеностопного сустава имеется свищ с гнойными отделениями. Область голеностопного сустава увеличена в объёме. Движение в суставе отсутствует». Далее звучит название болезни: «Совершенная неподвижность левого голеностопного сустава после осколочного ранения с внутрисуставным переломом костей и ограничением подвижности левого лучезапястного сустав и пальцев кисти вследствие огнестрельного перелома костей предплечья». И следует решение медицинской комиссии: «Статья 49, графы 2, Приказа НКО СССР 1942 года №336 признан: негодным с исключением с воинского учёта». Вот так закончился боевой путь моего прадеда. Выдали ему справку о ранении, поставили на инвалидность и 6 декабря 1943 года он был выписан из госпиталя, получив нагрудный знак «тяжёлое ранение».

Прибыв в родные места его избрали председателем колхоза имени Горького, потом колхоза имени Дмитрова и был не долго председателем колхоза «Большевик». Но рана на ноге долго не давала покоя, она гнила и не зарастала.

11 марта 1949 года Павел Григорьевич едет в Красноярский госпиталь, где лежал полтора месяца, но операция положительных результатов не дала - осколок не удалось извлечь. Дед мне говорил, что в доме постоянно весели постиранные бинты, рана кровоточила и гнила, заросла она только в 1957 году, когда осколок сам вышел из мягких тканей. До конца дней, так и хромал прадед. Вот так он жил и работал, а не сидел на пенсии по инвалидности. Был участником выставки ВДНХ в 1957году. За свой труд Павел Григорьевич был удостоен медали «За трудовую доблесть». Прожил мой прадед трудную, но красивую жизнь, хоть и было тяжело, подняли и воспитали пятерых детей, среди которых и мой дедушка. Уважали прадеда в селе, а я горжусь им, а меня мой отец назвал Павлом в честь прадеда.

Закончив писать историю своего прадеда, я сидел за столом и смотрел на ордена и медали, на справки и документы более полувековой давности, и испытал чувство страха и гордости. Сколько прадеду пришлось пережить боли за свою Родину, может быть плакал, стонал, но не жаловался и не сдавался. Да, другими были те люди, сильны телом и духом, и как бы их не ломало, не гнуло к земле, стояли они, стояла и наша держава. Неужели оскудела на таких людей земля русская, неужто мы действительно вымираем, а Россия гибнет? Никто не даст нам ответа на этот вопрос, кроме нас самих. А чтобы жить с честью, нужно, чтобы память не умерла, знать свою историю, помнить о тех, кто воевал и ещё жив и тех, кто погиб за нас с вами, каждый день, а не лицемерно поздравлять 9 мая, а потом на год забывать их снова. Помните – любить Россию - значит гордиться Россией, жить в России, помнить о России и конечно, верить в Россию!


Война, война, прошла война,
Минуло с той поры уже пол века.
Но в памяти людей живёт она,
Земля полита кровью человека…

( Капустин Д.М.)

Капустин Павел Дмитриевич, ученик 11 класса, Тигрицкая школа №9

 
разработка — ООО "СибПэй"