С болью в душе – о прошлом

 

У моего отца оба деда по материнской и отцовской линиях были фронтовиками. Один, Иван Сергеевич, воевал в Феодосии, на Керченском перешейке и в результате ранения потерял ногу. После демобилизации по ранению трудился в родном колхозе трактористом, бригадиром тракторного отряда, механиком в РТМ до самого выхода на пенсию. Многие из бывших трактористов и сейчас вспоминают его добрым словом, а некоторые считают его своим наставником в нелегком механизаторском труде.

Другой прадедушка, Павел Степанович, на фронте был связистом, служил в кабельной роте. Участник боев на Курской дуге, принимал участие в освобождении Прибалтики, а войну закончил в Германии - на окраинах Берлина. Оба имеют правительственные награды. Первый - три медали, а второй награждён орденом «Красной Звезды».

Как и большинство фронтовиков никогда не говорили о войне, на вопросы отвечали скупо - отмахивались и лишь украдкой смахивали предательскую слезу. А вот с гимнастёрками, шинелями и сапогами были, что называется, не разлей вода, хранили бережно, а особенно сапоги, потому, что знали всему цену. Редкие послевоенные кинофильмы о войне посещали дружно и семьями, сами, конечно же, были именинниками. После просмотра молча пили самогон, таким образом, утоляли боль и волнения в очерствевших душах. Жёны в такие минуты были мудрее и сдержанней и держались чуть в стороне обсуждая чисто женское. Вообще-то, если честно сказать в первые десятилетия после войны, кичиться своим геройством, не было принято. Это было одним из правил фронтового братства. А может просто и подстраховывались. Геройство тоже ведь всякое было. Да и оставшиеся в тылу старики, женщины и дети тоже хлебнули с лихвой всего. Надеть три медали, если у соседа две, было зазорным и считалось актом не уважения к остальным, а особенно перед памятью погибших. Вот поэтому – то и носилась деревенская детвора с фронтовыми наградами своих отцов и дедов по улицам и «награждали» сами себя во время игры в шпионов и войну и даже ходили в школу в медалях.

Рассказать моим дедам-прадедам о кошмаре войны и об их фронтовых дорогах было что. Можно было рассказать об одной выданной винтовке и горсти патронов на четверых новобранцев; о ботинках в ноябре месяце без обмоток; о простреливаемой местности на всю глубину наступления, на просторах которой тонули в снегу техника и живая сила; о солдатских медальонах, выданных на случай гибели. Рассказать о том, как поднимались в атаку под шквальным огнем, когда хочется вжаться в землю, скалу, снег – но надо! Зная, что это твой последний миг и вздох на земле, но поднимаешься, надо – и ты встаешь. Садиться в лодку или на плавсредство при форсировании водной преграды и нутром чувствуя, что в следующее мгновение окажешься в воде, а плавать не умеешь… Знаешь, что огневая точка врага, которую ты должен уничтожить по приказу окатила свинцом уже десятерых, но надо и ты идешь! Идешь, зная, что и оглянуться – то нельзя. Даже голову повернуть. Там, за тем окопом, в котором ты минуту назад вжимался в землю, есть еще одна линия окопов – это тоже смерть. Там рота особого отдела, скомплектованная из людей, которым нечего терять. Она отрезает пути к отступлению. У них и оружие у каждого и патронов хватит… И вряд ли кто узнает от чьей пули погиб боец. Смерть придет по зову обеих. Ей все равно.

Иван Сергеевич мог бы рассказать как в результате прорыва фронта 8 мая 1942 г. на Керченском полуострове армия Вермахта перешла в наступление и к исходу 16 мая захватила Керчь. В результате чего соединения фронта были вынуждены начать эвакуацию на Таманский полуостров через Керченский пролив. Для тысяч солдат эта водная преграда шириной от 5 км и более и глубиной 18 метров стала последним рубежом. Прижатые к морю наземными войсками при поддержке сотен самолетов, не прекращающих ни на минуту бомбежек, а потом и добиваемые своими же самолетами тонули сотнями. По проливу в бушующих от снарядов и бомб волнах плыли и плыли человеческие тела или фрагменты тел, беспомощные раненые и с дикими глазами перепуганные лошади в упряжках и без них. И о том, что вода в проливе была бурной от человеческой крови и пенилась не только от разрывов снарядов и бомб, а и от воя, крика и стонов тысяч людей обреченных на смерть. Можно было бы вспомнить, как пробивались из окружения и как спасались в катакомбах, в которых их чуть не застрелили свои же. А лицо той женщины, которая спрячет их в погребе у себя в огороде, боец будет помнить всю жизнь. И пахнущие тиной узелки с едой, которые она опускала на веревке в погреб в течение трех недель, по ночам, тоже будет помнить. Через три недели старик-татарин вывезет их из деревни, оккупированной немцами в арбе с сеном. Легендарная Сапун-гора, разведка. Потом будет Украина, снова плен, побег и минное поле.

Через тридцать лет он встретится с той женщиной, поцелует ей руки и конечно же постоит на краю обвалившегося погреба. Женщина не признает спасенного ею…Слишком много их было, бедняг. Да так и скажет об этом виновато, а в доказательство покажет несколько давно полученных писем в знак благодарности. Горсть земли, как частичку опаленной войной молодости, старый вояка привезет домой, а пройдет время и смешается она с землей его родины на могиле.

Другой прадедушка, Павел Степанович, получил орден за геройский поступок в одном из боев. Разорванные взрывом концы провода не мог скрутить обмороженными пальцами рук. Когда немцы отступили и начали работу санитары и похоронные группы его нашли контуженного и замерзающего с крепко зажатыми в зубах концами проводов.

В центре нашего села стоит памятник погибшим в Великой Отечественной войне воинам - курежанам. Вот уже почти девять лет я прохожу мимо него по пути в школу и обратно. Но самое главное то, что, сколько я себя помню, этот памятник утопает в цветах и не только в День Победы. Ежедневно мимо него проходят, и будут проходить люди, десятки людей. Достойных и порядочных. И не очень. Даже может быть никчемных. Но если хотя бы один из проходивших остановится возле памятника на минуту-другую, снимет шапку и поклонится – значит, только ради этого стоило жить. А значит, будет уверенность, что тех людей, перед которыми мы в вечном долгу, будут помнить вечно.

В который раз вчитываюсь в знакомые фамилии на плите. Ведь это совсем другое поколение, особое, защищавшее ту, другую страну, но одну нашу Родину – Россию. И это, наверное, было последнее поколение из всех, способное к самопожертвованию ради нас, ныне живущих. Вот это и есть поколение героев для меня и моих ровесников. И пусть они не обижаются на нас. Просто время летит и многое меняется. Так было и так будет. Пусть они нас простят, а помнить нужно всегда. Без прошлого нет ни настоящего, ни будущего. Но надо уметь радоваться жизни, подаренной этими людьми.

Вечная слава! И вечная память!

 Курежская школа , 9 класс, 15 лет, Еременко Юлия Алексеевна

 
разработка — ООО "СибПэй"