«Степан Васильевич – герой, солдат, фаталист»

 

Много славных воинов на Руси, которые во все времена отстаивали честь страны. Одни были знаменитыми – Александр Невский, Дмитрий Донской, Александр Суворов и многие другие. Других никто не знал, но их руками ковалась Победа, хоть и говорят они, что не герои. Именно эти «безымянные» солдаты заслуживают звания героя.

Я хочу рассказать о Кириллове Степане Васильевиче, ветеране и участнике Великой Отечественной войны.

Родился Степан Васильевич в деревне Светлолобово Новоселовского района. Он мой земляк – родом из Красноярского края. Окончив семилетку, пошел в восьмой класс, но бросил. Говорит, родителям надо было помогать. Устроился на работу учеником бухгалтера, затем продавцом. Вовремя одумался – вернулся в школу. Закончил 8 классов, а в январе 1942 года ему исполнилось 18 лет.

Вспоминает, как их класс сидел на уроке, пришел директор. Говорит так и так – на войну. С их класса забрали троих – Степана Васильевича, Василия Дегтева и Ерохина. Отправили в райвоенкомат, оттуда на железную дорогу и в г.Томск. Степан Васильевич вспоминает, как впервые увидел паровоз. Говорит, пароходы видел, их много по Енисею ходило, а паровозы вот не довелось - чего нет, того нет. Когда приехали в Томск, отправили в первое томское артиллерийское училище (бывшее юнкерское училище). Там прошел ускоренный курс обучения (6 месяцев) и на фронт.

Степан Васильевич попал на Волховский фронт под Ленинградом (ныне Санкт-Петербург) в 949 стрелковую дивизию. Почти в первый же день получил ранение. Тогда был конец августа, рыли окопы. Вдруг начался минометный обстрел. Снаряд разорвался над головой. Вокруг убитые, раненные. Страшно! Попал в госпиталь, впервые увидел там предателя. Раненных сначала отправляли в отдельную палатку. Ветеран вспоминает, как сидел на стуле. Завели солдата. Крупный такой. Ранение в руку. Подвели к столу, и военрук через стол тихонько спрашивает: «Самострел?». Шея у парня была мертвецки белая, а потом покраснела. Солдат кивнул, его увели. Когда дошла очередь Степана Васильевича, военрук посмотрел на него и даже спрашивать ничего не стал. Осколок вынули и отдали на память. Степан Васильевич несколько лет хранил его, а потом потерял где-то. Потом блокада была снята, их дивизию отправили в г.Тамбов. Оттуда на Сталинградский фронт в г.Калач.

Поезд разгрузился в открытом поле. Дивизия шла на запад от Сталинграда. Целыми днями они шли, шли… Вперед, ни шагу назад. Не было никаких снов, спали на ходу. Фашисты бомбили каждый день, «без выходных». Холод был адский – 15оС. Вроде бы мало на первый взгляд, ведь у нас в Сибири в 40 градусов только щеки краснеют, а там в степи лица покрывались инеем. Провел по лицу – горсть снега. Кроватью служило перекати-поле. Положишь его, брезентом накроешься, так и спишь. Шли 3 месяца. Перестали узнавать друг друга.

Степан Васильевич вспоминает: «Шла ночью пехота. Моя очередь была сторожить. Я в то время уже командиром роты был. Иду, иду, а чувствую, что сплю. Но всё равно иду. Снится, что с друзьями пошел на рыбалку. Налимов наловили, ухи наварили. Сидят у костра. Я тоже хотел к костру сесть. И вдруг чувствую, что не сел, а упал. От этого и проснулся. Смотрю - нет никого. Я не растерялся, начал прислушиваться. Слышу, снег скрипит. Я быстрее, быстрее и кое-как догнал роту. Не далеко, видимо, успели отойти. Я естественно никому ничего не сказал, ведь запросто могли подумать, что я предатель. А там к стенке и расстрел».

Оказались в Новочеркесске – первое пристанище. Далее Крым, г.Каховка (левая сторона Днепра), дошли до Херсона. Там получил второе ранение. Утром был туман. Где-то стреляли пулеметы. Пехота не могла пройти. Степан Васильевич взял бинокль забрался на пригорок. Внизу туман, а в небе наши «Илы» летят. Он смотрел на них, помнит даже, что на одном кусок обшивки болтался. И вдруг очередь из пулемета. Одна пуля сбоку прошла и отскочила от медали за оборону Сталинграда – спасла медаль. Вторая по животу чиркнула. Боль страшная. Говорит, думал, что застрелюсь. Эта пуля не задела никаких органов, прошла по мягким тканям.

Залечился, снова поехал под Ленинград. Затем Латвия, Литва, Пруссия, г.Кенигсберг, г.Балтийск (на берегу Балтийского моря). Там и встретил день Победы. В 1946 году демобилизовался. Ему было 24 года. Остался в Пруссии заниматься сельским хозяйством. Там доили коров, делали масло. Потом поехал в Польшу. Там дисциплина была строгая. За мародерство или грабеж могли пулю от своего получить. Потом оказался в России. В Нахвальское непонятно каким ветром занесло. Устроился в школу работать. Говорит: «Полюбил я этих сопливых ребятишек».

Сейчас, когда уже прошло много лет Степан Васильевич говорит: «Страшно было на войне. От начала и до конца. Не признаю никакого героизма. Я никакой не герой. Я солдат!». Также Степан Васильевич фаталист. Он верит в то, что для каждого заранее определена судьба. Ветеран очень огорчается, что сейчас, люди, которые не были на войне, переделывают историю. Якобы, русские – изверги, они во всем виноваты. Но кто помог России? Ведь Россия приняла весь удар на себя. Она выстояла несмотря ни что. Можно ли после этого осквернять память о павших солдатах и винить во всем Россию?

Вишневская Анастасия, 16 лет, 10 класс, «Нахвальская школа».

 
разработка — ООО "СибПэй"