Стратегическая оборона. 1941—1942 гг.
А в это время в тылу…
Переселение



Этническая депортация

В тридцатые годы Красноярский край превратился в регион массовых переселений. Началось все с коллективизации, которая привела к появлению новой категории граждан — спецпереселенцев. Множество крестьян по всей стране были объявлены «кулаками» и в принудительном порядке высланы с мест жительства. Территориями сосредоточения спецпереселенцев на территории СССР стали специальные поселки.

К июлю 1938 года в Красноярском крае было создано 120 трудспецпоселков со средним числом жителей 490 человек.

Спецпоселки управлялись комендатурами ОГПУ (во главе с комендантом). Кроме специальных оперативных и хозяйственных функций, комендатуры выполняли обычные административные функции советских органов.

Спецпереселенцы не имели права без разрешения спецкомендатуры выезжать за пределы установленного места проживания, в трехдневный срок обязаны были сообщать об изменениях, происходивших в семье, за нарушение режима подвергались административному наказанию.


Польский каторжный путь

Сибирь была традиционным местом ссылки для поляков. В годы существования Российской империи Енисейская губерния неоднократно давала «приют» польским повстанцам против российского владычества. В 1920 году под Красноярском сложила оружие польская 5-я Сибирская стрелковая дивизия. Часть «жолнежей» (солдат — пол.) остались жить в этих местах. 1940 год стал временем очередного массового «заселения» Сибири поляками.

Польская депортация

1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу, клинья гитлеровских Панцерваффе (танковых войск — нем.) взломали героическую оборону польских армий. Варшава оказалась в окружении, немцы были на подступах к Белостоку, Бресту, Львову. 17 сентября в восточные регионы польского государства вошла советская армия. Историки неоднозначно оценивают действия СССР, который. заключив пакт Молотова — Рибентропа, помог поставить точку в существовании независимой Польши. С другой стороны, летом 1939 года Варшава и стоящие за ее спиной Лондон с Парижем отказались пойти на соглашение с Москвой, чем спровоцировали Берлин на активные действия. Кроме того, введя войска в обреченное государство, Советский Союз значительно отодвинул границу на запад и освободил Западную Белоруссию и Западную Украину. Захватив «Крессы Всхидны» (восточные земли — пол.), в 1920-м поляки устроили здесь режим национального притеснения белорусов, украинцев, русских. Был создан концентрационный лагерь в Березе Картузской, куда попали тысячи представителей восточных славян.

В 1939 году началась ответная реакция. Освобожденные территории образовали западные области БССР (Вилейскую, Барановичскую, Белостокскую, Брестскую и Пинскую) и УССР (Волынскую, Ровенскую, Львовскую, Дрогобычскую, Станиславскую и Тарнопольскую), а также частично отошли к Литовской ССР. А в 1940—1941 годах начались массовые депортации польских граждан. Советское правительство опасалось оставлять у границы многочисленную, националистически настроенную польскую диаспору. Москва решала проблему старыми испытанными методами — высылками в Сибирь. За Урал были отправлены представители польской интеллигенции, духовенства, офицерского корпуса. Это категория «осадников». Так в Польше называли бывших военнослужащих, которых селили на белорусско-украинских землях для закрепления польского владычества.

По данным А.Э. Гурьянова, на 1940—1941 гг. в Красноярском крае находилось 15 538 осадников, размещенных в 48 спецпоселках и 1459 беженцев, размещенных в 9 спецпоселках.

Вторая категория — «беженцы» — люди, спасавшиеся от немецких войск на территории Советского Союза. Этих граждан также отправили на поселение в Сибирь. Многие беженцы смогли взять с собой деньги, драгоценности, одежду, большое количество предметов домашнего обихода, что давало им возможность заниматься меновой торговлей с местным населением и добывать таким образом дополнительные продукты питания.

Под депортацию попали не только поляки, но и представители социально чуждых для советского общества классов из числа украинцев, белорусов, евреев. Высылки проходили массово — в Сибирь отправляли целыми семьями. Тем самым должна быть подорвана база возможного сопротивления социальным изменениям на западных землях Украины и Белоруссии.

В 1940 году были проведены три операции по массовому выселению, начатые 10 февраля, 13 апреля и 29 июня. В мае и июне 1941 года на разных территориях последовательно была проведена четвертая операция. Само выселение каждый раз осуществлялось за один день. Депортируемым гражданам разрешалось взять с собою вещи — до тонны на семью. Остальное имущество сдавалось местным властям. Взамен выдавались квитанции, по которым на местах поселения им полагалась компенсация.

В Красноярском крае спецпоселенцев распределяли по районам. Главным образом поляки попадали на лесоповал, в колхозы, на добывающие предприятия. Так, в Приангарье поляков селили на реке Удерей, они обслуживали драгу, «которая скоблила дно реки». Летом польскую молодежь отправляли на Ангару. Здесь, на мотыгинском многоостровье, они выращивали овощи.

Из воспоминаний Л. Мащницы-Ноцуляк: «...удачной работой считалось, когда в течение месяца было добыто два килограмма золота… Чтобы экскаватор работал, нужно было приготовить землю, выкорчевать лес. Это делали поляки. Драга была электрической. Электричество было проведено с прииска «Кировский». Наши бараки тоже освещались электричеством. За два года драга прошла 2 километра. Электростанция потребляла от 80 до 120 кубов древесины в сутки. Полякам нужно было эту древесину доставлять до электростанции. Зимой, чтобы работа драги продолжалась как можно дольше, нам приказывали в 40-градусный мороз рубить и вытаскивать из воды куски льда. На этой работе было задействовано две бригады, которые сменяли друг друга каждые полчаса. Когда одна работала — другая грелась около печи».

Польские женщины-пецпоселенки на работе в лесу

На местные органы власти возлагались обязанности по предоставлению жилья и работы. Надо сказать, что на местах не всегда качественно выполняли распоряжение центра. Так, Красноярский крайисполком бил тревогу по поводу неудовлетворительного размещения и хозяйственного устройства переселенцев-осадников по предприятиям края. Отмечалось, что семьи paзмещены в общих бараках, имеют большую скученность, плохо обеспечены питанием (даже продуктами первой необходимости), получают недостаточною медицинскую помощь, что ведет к эпидемическим заболеваниям.


Наказание советских немцев

Война не остановила процедуры насильственного переселения людей в восточные регионы страны. Под жернова депортации теперь попали представители других национальностей. 28 августа 1941 года советские власти приняли решение ликвидировать немецкую автономию в Поволжье и переселить ее этническое население в Сибирь.

Из указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 сентября 1941 года: «По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу из Германии должны произвести взрывы в районах, заселенных немцами Поволжья».

Как видим, советские власти опасались, что этнические немцы поддержат германские войска, которые рвались в глубь Советского Союза. События 1938—1941 годов, когда Германия покорила значительную часть Европы, косвенно подтверждали опасения. Немецкая разведка активно использовала фольксдойче (этнические немцы за пределами Германии) в подрывных и разведывательных действиях против государств, в которых они проживали. Так террористические действия прогитлеровских организаций судетских немцев спровоцировали агрессию против Чехословакии. Фольксдойче организовывали диверсии и налеты во время боевых действий против Югославии и Польши. Естественно, что Москва опасалась похожих событий на своей территории, поэтому предпочла отправить потенциально опасный народ подальше от линии фронта. Вот только вместе с мужчинами призывного возраста депортации подверглись и их семьи: женщины, дети, старики.

Впрочем, подобные вещи практиковал не только Советский Союз. Чуть позднее жертвами подозрительности государства стали десятки тысяч немцев, японцев, итальянцев в США. Особенно досталось японцам, против которых развернулась настоящая истерия. 140 тысяч выходцев из Страны восходящего солнца, многие из которых имели американский паспорт, были выселены с Гавайских островов и Калифорнии или заключены в концентрационные лагеря. Несколько тысяч противников режима были изолированы от общества в Великобритании. Правда, действия властей «западных демократий» не вызвали столько обвинений, как аналогичные методы «тоталитарного» Советского Союза.

Одним из мест поселения этнических немцев был избран Красноярский край. Снова, как и с другими категориями спецпереселенцев, особо подчеркивалась необходимость оказания помощи депортированным в устройстве на жительство в новых районах и наделении их землей. И эти переселения тщательно готовились. Депортируемым рекомендовали взять пропитания минимум на месяц, позволили увезти до тонны на семью личных вещей. Все оставшееся на месте имущество принималось местными органами власти, а переселенцу выдавалась обменная квитанция, по которой на месте переселения можно было получить компенсацию. Если по дороге квитанции были утеряны, то они восстанавливались по данным, предоставленным НКВД. На практике все было сложнее.

Выписка из письма заместителя начальника 12-го отделения ОК НКВД СССР тов. Гусева от 31 августа 1941г.: «В ряде районов допускается совершенно ненужная спешка. Эвакуируемым, как правило, не говорится о том, куда они вывозятся, сколько времени будут в пути, какой запас нужно взять с собой продуктов питания. В результате большинство эвакуируемых из городской местности через 2—3 дня остались без продуктов питания, что вызвало недовольство».

Первые эшелоны прибыли в регион 14 сентября и привезли 2270 человек. Прибывших переселенцев распределяли по предприятиям группами по 10—100 человек. Исключения составляли одиночки, имевшие редкую специальность. Их распределяли особо.

Всего в Красноярский край прибыло около 70 тысяч человек из автономной советской социалистической республики немцев Поволжья. Сначала многих направили на жительство в южные регионы. 16—17 сентября речным транспортом первые поселенцы были доставлены в Минусинск. Значительная часть переселенцев была направлена на фермы совхоза «Курагинский» и совхоза Золотопродснаба.

Поволжские немцы расселялись в 25 сельсоветах Минусинского района и городе Минусинске, 133 семьи были направлены в Ермаковский район. В Идринском районе приют нашли 380 семей, в Каратузском — 242.

Депортация коснулась и семьи Шлюндт, проживавшей в с. Бауэр Каменского кантона. Главу семьи Филиппа Шлюндта, занимавшего должность председателя сельпо, по обвинению в проведении антисоветской агитации в 1938 году расстреляли. На руках его жены Евы (Елизаветы Адольфовны) осталось 5 детей: Ганна, Мария, Яков, Амалия и Эмма.

Ганна Филипповна вспоминала: «Нашу семью выслали 15 сентября 1941 года. Пришлось оставить все: дом, хозяйство, скот. Никто ничего не объяснял, посадили в грузовые вагоны и повезли. Взяли с собой все необходимое и немного продуктов, которые быстро закончились в дороге. Кушать давали только в больших городах — носили в ведрах суп. Было много больных, кто умирал, кто рождался — все в вагонах. Видимо, все семьи были распределены заранее. 11 вагонов отцепили от состава в Казахстане, а мы на восьмые сутки приехали в город Абакан. Оттуда нас в составе восьми семей на барже выгрузили на пристани «Заготзерно» и отправили в деревню Джирим, где нас поселили в стайке с другой семьей в 6 человек. В стайке не было ни печи, ни двери. Мать сделала из камней печку. Тепла от нее мало было, но обед сварить можно было. На следующий же день после приезда нам пришлось идти на «работать-молотить», так как шла уборочная пора. Одежды теплой не было, все, что мы привезли с собой, меняли на продукты, чтобы хоть как-то прокормиться».

Для спецпереселенцев выделялась земля под огороды, выдавались семена. Все работоспособные взрослые люди должны были обязательно получить рабочие места, дети — пойти в школу. При этом переселенцы в большинстве своем были вселены в экономически слабые колхозы, которые не в состоянии оказать помощь.

Спасло поволжских немцев в ту годину только их трудолюбие и желание жить. Подавляющее большинство из них — селяне, знакомые с крестьянским трудом: трактористы, коневоды, слесари, кузнецы. По спискам Каратузского района значатся агрономы и садоводы, есть учителя, врачи, сапожники, столяры, бухгалтеры, портные и машинистки.

За сданный на родине скот спецпереселенцам по квитанциям выдавали крупу, картофель, хлеб. Так, семью Микайнис заселили в село Трифоново Новоселовского района. Колхоз сразу же обеспечил переселенцев землей, домом. Опытные аграрии сумели наладить жизнь — росло имущественное благосостояние, вскоре удалось приобрести корову.

В Назаровском районе спецпоселенцев принимали на станциях Ададым и Петербургская. Первое время они обитали в зданиях местных клубов. Сюда завозили топливо, кипяченую воду для питья и холодную для умывания, продукты питания. Предусматривалась организация медицинской помощи, санобработки, для чего использовались бани и дезокамеры.

Расселение по территории района происходило в двухдневный срок. Специально для приема и расселения спецпереселенцев, контроля над исполнением постановлений районного исполкома, создавалась комиссия из трех человек.

Для перевозки до места назначения прибывших на поселение людей местные предприятия обязаны были предоставить авто и гужевой транспорт. Управление предприятий, куда отправлялись на поселение прибывающие люди, обязаны были найти помещение под жилье: брошенные дома, пустующие помещения. Требовалось отремонтировать эти помещения, для чего государство выделяло строительный лес, стекло, гвозди.

При этом переселенцы в большинстве направлены в экономически слабые колхозы, которые не в состоянии были оказать помощь. Спасло поволжских немцев в ту годину только их трудолюбие и желание жить. Подавляющее большинство из них селяне, знакомые с крестьянским трудом — трактористы, коневоды, слесари, кузнецы. По спискам Каратузского района значатся агрономы и садоводы, есть учителя, врачи, сапожники, столяры, бухгалтеры, портные и машинистки. Власти расселяли немцев по мере необходимости — врач Горн А.Ф. — в райцентр, агроном Бротт Т.Г. — МТС, механик Симон Т.Г. — кинотрест. И так по каждому сельсовету, стараясь обеспечить максимальную занятость.

семья Горн

Тем не менее были перебои с обеспечением продуктами питания и жильем. Часто в одном жилом помещении скапливалось по 15—20 человек. Это происходило не из-за халатности красноярских властей, которые были принимающей стороной. Просто в условиях войны, тотального напряжения сил ради фронта предоставить равноценную компенсацию было невозможно. Стародавние сибиряки жили впроголодь, трудились и умирали. И не было возможности им помочь. Откуда в выкачанной фронтом Сибири могли взяться ресурсы еще и на поддержку спецпоселенцев?

Распоряжение заготзерна

Уже в ноябре 1941 года выдачу зерна и продуктов для переселенцев Поволжья прекратили на основе распоряжения Крайзаготзерна. Одновременно прекратили все выплаты денег на мероприятия по расселению немцев в районе: «...так как со времени переселения немцев Поволжья прошел уже месяц, следовательно, вы имели полную возможность рассчитаться по всем видам расходов по их приему и расселению по колхозам. 1 ноября с. г. краевая контора Сельхозбанка дала указание вашему филиалу банка о немедленном закрытии неиспользованных ассигнований на указанную цель. Вам необходимо сейчас же составить полный отчет на всю сумму расхода денег, снятых со счета исключительно на прием переселенцев немцев, не смешивая с расходами планового переселения…»

10 января 1942 года Государственный Комитет Обороны (ГКО) принял Постановление «О порядке использования немцев переселенцев призывного возраста от 17 до 50 лет». Началась мобилизация мужчин трудоспособного возраста в трудовую армию. Вместе со спецпереселенцами в трудовую армию забирали и местных немцев. В то же время с фронта в срочном порядке были демобилизованы все военнослужащие немецкой национальности и направлены в трудовую армию.

При максимальном напряжении сил, в условиях практически подневольного труда советские немцы выживали и трудились по-ударному. Начальник УНКВД по Красноярскому краю И.П. Семенов в докладной записке в адрес Отдела спецпоселений НКВД СССР в феврале 1946 г. писал: «Многие из спецпоселенцев выполняют и перевыполняют нормы, к труду относятся хорошо»

7 октября 1942 года вышло Постановление № ГОКО-2383сс «О дополнительной мобилизации немцев для народного хозяйства СССР», согласно которому мобилизовали мужчин в возрасте 15—55 лет, а также женщин-немок в возрасте 16—45 лет.

 

Численность немцев-спецпереселенцев в Красноярском крае

Сентябрь 1941 г. (из докладной записки начальника УНКВД по Красноярскому краю И.П. Семенова на имя Берии) 67 264 чел.
Ноябрь 1941 г. (по данным Н.Ф. Бугая) 77 259 чел.
Март 1942 г. (там же) 108 786 чел.
1944 г. (по данным А.И. Кокурина) 57 701 чел.

Прибывший спецконтингент стал большим подспорьем для руководителей колхозов, так как комбайнеры, механизаторы, трактористы из числа поволжских немцев заменили ушедших на фронт местных мужчин. Так, осенью 1941 г. в некоторых колхозах Большемуртинского района немцы составляли до 50 % наличной рабочей силы. В отчетах райкомов они отмечались как добросовестные работники.

В 1942—1943 гг. в северных районах края из числа спецпереселенцев стали организовывать рыболовецкие колхозы. Хорошие деловые качества позволили немцам войти в административный состав образованных хозяйств. По данным Туруханского рыбакколхозсоюза, в 1944 г. 23 немца являлись членами правления колхозов, а еще 29 работали в ревизионных комиссиях. В девяти новых хозяйствах немцы стали председателями.


Братья по оружию

Практически в те самые дни, когда решалась судьба немцев Поволжья, случились события, сказавшиеся на судьбе депортированных польских граждан. По договору Сикорского—Сталина от 30 августа 1941 года депортированным полякам была объявлена амнистия с выдачей справок об освобождении, но они остались на прежних местах пребывания. Предусматривалось создание на территории СССР польских правительственных представительств, так называемых делегатур, а также сети доверенных лиц посольства, которые должны представлять интересы польского населения перед местными властями, организовывать и распределять финансовую и материальную помощь от польского правительства, получать и распределять благотворительные грузы по линии Красного Креста от правительств других стран, направлять добровольцев в польскую армию.

Справка. Армия Владислава Андерса — польское военное формирование, созданное генералом Владиславом Андерсом в 1941—1942 гг. на территории СССР по соглашению с польским правительством в изгнании из польских граждан, попавших в советский плен в результате Советско-польской войны 1939 года, а также польских граждан, которые были депортированы.

Как сообщал Берия Сталину, на 1 марта 1942 года в польской армии в СССР числилось 60 000 человек, включая 3090 офицеров и 16 202 унтер-офицеров. Берия констатировал антисоветские настроения в армии, в том числе и среди рядовых. Андерс всячески задерживал выступление армии на фронт. Более того, когда немцы рвались к Сталинграду, польская армия была выведена в Иран, где переформирована в корпус. В дальнейшем солдаты Андерса приняли участие в боях в Италии. А в Советском Союзе началось создание новой польской армии.

В Сибири было образовано 5 делегатур, одна из них — в Красноярске. Она располагалась в угловом доме по адресу Сурикова, 49 (Марковского, 37) и проработала ровно год, с 1 февраля 1942 по февраль 1943 гг.. Была организована сеть доверенных лиц, в Красноярске интересы польского населения защищал Мешковский, в Абакане — Янишевский, в Минусинске — Плахт, в Черногорске и Усть-Абакане — Ольшевский, в Краснотуранске — Бонк, в Казачинском — Врублевский. Одновременно в Красноярске создана сеть складов, через которые распределялась гуманитарная помощь от польского посольства. Склады размещались и по адресу делегатуры, и в доме № 74 по улице Сталина, и на товарном дворе Красноярской железной дороги. Аналогичная сеть была создана во всех крупных городах края.

В первой половине 1942 года усилиями польского посольства в крае открылись учреждения опеки и попечительства. Появились польские детские дома в Казачинском районе — Порожский детский дом, в Минусинском районе — Маломинусинский детский дом, в Боградском районе Хакасской автономной области — Болшеербинский детский дом.

Сведения о количестве детей в польских детских домах на 1943 г.: Большеербинский — 150 чел., Маломинусинский — 171 чел., Порожский — 250 чел.

По воспоминаниям воспитанника Порожского детского дома Болеслава Влодарчика, круглых сирот в детдоме было немного, в основном поступали дети, чьи родители тяжело болели и не могли их содержать, были инвалидами, находились в польской армии, на сезонных работах в колхозах, леспромхозах, речном флоте.

Из воспоминаний Болеслава Влодарчика: «Все дети питались три раза в день, а группа малышей (моя) получала дополнительно второй завтрак. Обед был всегда сварен, а на другие приемы пищи выдавали в основном бутерброды с консервированной рыбой. Основные продукты, такие как рыбные консервы и мясные, мука, сахар, каши и т. п. получали в рамках американской помощи UNRA, а хлеб, молоко и корнеплоды нам давал местный колхоз за трудодни, отработанные старшими воспитанниками. Один раз в неделю нам организовывали баню».

Также при содействии польской делегатуры в Абане и Агуле открылись дома инвалидов. Появились детские сады в Усть-Абакане и Черногорске, школы в Бограде, Усть-Абакане, Черногорске и Краснотуранске. В Козульке, Иннокентьевке, Манском и Партизанском районах, то есть в тех местах, где поляки работали на лесозаготовках, открылись столовые. В Минусинске посольство открыло аптеку.

Детские дома эвакуировались в 1946 году: Маломинусинский и Большеербинский польские детдома выехали на родину эшелоном № 69 27 марта со ст. Абакан, Порожский эшелоном № 71 10 апреля 1946 года со ст. Ачинск


Взаимные отношения

Стоит отметить сильные антисоветские настроения среди польских поселенцев. Жители этой страны всегда отличались сильным национальным чувством. Верующие католики, они не принимали советский отказ от участия церкви в делах государства. Большие надежды поляки возлагали на Англию, которая должна была помочь вернуться домой. Существовала уверенность в возрождении независимой Польши. Подобные настроения были связаны с тем, что среди ссыльных сибирских поляков было много представителей национальной элиты и интеллигенции.

Среди немцев ярых врагов советской власти было немного. Лишь у незначительной части спецпереселенцев наблюдались прогерманские настроения. Есть свидетельства, что немцы в поселке Верхне-Имбатске Туруханского района, узнав о том, что очередной город сдан фашистам, «брались за руки и плясали».

По-разному складывались отношения спецпереселенцев с местными жителями. Нередко обе стороны относились друг другу с недоверием и даже враждебностью. Дети спецперемещенных терпели унижения от своих русских сверстников. Семилетнюю Ольгу Браун в дни, когда в деревню приходила похоронка, местные дети таскали за длинные косы, называли фашисткой: «Наша деревня называется Костино, вот от вас и должны одни кости остаться». В свою очередь, немцы демонстративно игнорировали местных. Во избежание подобных случаев районным исполкомам было рекомендовано проводить массовую разъяснительную работу.

Однако в большинстве своем сибиряки относились к перемещенным людям с сочувствием, помогали чем могли. Так, в деревне Мельничной Туруханского района местные жители учили немцев рыбачить. Приемщик-заготовитель в Сухой Тунгуске Павел Самойлов, вопреки положению, кормил учеников-охотников весь сезон вместо трех месяцев. Когда Людвина Мащница-Нацуляк пришла работать на лесозавод под Абаканом, ее звали «проклятая полька», но, когда узнали про туберкулез, стали жалеть. Позже супруга третьего секретаря партии в Абакане Ада Чуканова лично водила Людвину к врачу. Впоследствии больная туберкулезом, малярией, имеющая порок сердца девушка смогла пережить войну и вернуться в Польшу.

Пусть помощь, которую могли оказать местные жители, была минимальной, но в то время и она ценилась на вес золота. И беда была на всех одна, и победа тоже. Эвакуированные в большинстве своем вернулись домой, спецпереселенцы же осели на Красноярской земле, расширив и без того разнообразный национальный состав населения края.

 

 
   История немецких семей Эккерт и Вигель, депортированных в 1941 году в Красноясркий край

(По воспоминаниям жительницы Красноярска Татьяны Владимировны Ивлевой.)  

Семья Эккерт родом из села Красный Яр Красноярского сельсовета Маркштадского кантона Автономной Советской Социалистической Республики Немцев Поволжья (АССР НП). Изначально в Поволжье их фамилия звучала как Экгардт, но в Сибири она была переписана в более легком варианте — Эккерт.

Родоначальник семьи Каспар Каспарович Эккерт в 1922 году женился на Анне Яковлевне Штейгервальт. У них родилось пятеро детей — Нина, Райнгольд, Рудольф, Владимир, Элия.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года вся семья Эккерт была выселена в деревню Чипушево Бирилюсского района Красноярского края. Отправлялись поездом из г. Энгельса 4 сентября 1941 года. Только 26 сентября поезд прибыл на станцию Ачинск. По правилам депортации с собой разрешалось брать до одной тонны вещей на семью, но на деле привезти удалось совсем немного. Самым большим грузом стала швейная машинка «Zinger», именно она помогла пережить трудное время — на ней шили одежду и меняли ее на продукты. Для того чтобы привезти как можно больше вещей, на детей одевали по несколько платьев и рубашек.

Екатерина Готфридовна ВигельТатьяна Богдановна Вигель

В деревне Чипушево их сначала подселили в дом, выделив там небольшую комнатку, позже они приобрели комнату большего размера, где Рудольф Эккерт и живет до сих пор.

Местные жители первоначально отнеслись очень настороженно, все-таки немцы, официально объявленные предателями. Но соседи видели, как они стараются, работают (немцы всегда славились своим трудолюбием и терпимостью) и зла никому не делают, стали им помогать. Соседка Мария рассказывала, как ее мать давала то крынку молока, то картошки, чтобы помочь переселенцам.

Зимой 1942 года Каспара Каспаровича забрали в трудармию. Домой он не вернулся. По словам соседа, который побывал в том же лагере, что и Каспар, в 1943 году он умер от истощения и тяжелой работы.

 

После мобилизации мужа основная забота о семье легла на хрупкие плечи Анны Яковлевны, которая на тот момент ждала шестого ребенка. Несмотря на свое положение, она бралась за любую работу, например техничкой в МТС, а по ночам шила одежду на машинке. Дети, которым исполнилось 13 лет, тоже работали в колхозе «Борец» Арефьевского сельсовета. Рудольф по вечерам подшивал валенки, за это сельчане рассчитывались продуктами, кто сколько мог, а сами они ничего не просили. В сентябре 1942 года родилась еще одна дочь, Лидия. Когда старшая дочь Нина сообщила братьям и сестре радостную новость, один из мальчиков сказал: «Чему ты радуешься? Еще одна голодать будет».

Из всех детей семьи Эккерт первой родовое гнездо покинула Нина, она вышла замуж в 1949 году. В 1950 году трагически погиб Райнгольд. А в 1955 году Рудольф Эккерт женился на Доротее Готлибовне (Татьяне Богдановне) Вигель.

Семья Вигель родом из деревни Швед Красноярского сельсовета Маркштадского кантона АССР НП.

Готлиб Андреевич Вигель и Екатерина Готфри-довна (Богдановна) Гоппе поженились в 1926 году. Родилось два сына, и в 1933 году, за 4 месяца до рождения дочери, умер глава семьи. Жили достаточно бедно. Екатерина Готфридовна вынуждена была работать, чтобы прокормить своих детей, вскоре девочка серьезно заболела, но врачей не было, поэтому позаботиться о здоровье было некому. Ее мать ничего сделать не могла, а бабка говорила: «Помрет так помрет, все равно кормить нечем». Это был 1933 год — самый голодный год в Поволжье. Именно тогда появилось бытующее выражение «голодное Поволжье». Но Доротея выжила.

Немецкая свадьба на Сибирской земле

В 1941 году семья Вигель также была выселена в Красноярский край, деревню Янгулово Бирилюсского района. Выселялись из Поволжья ночью — пришли солдаты, дали несколько часов на сборы, вещей с собой взять практически не удалось, и отправили на станцию. Везли в товарных вагонах, почти не кормили. В поезде Доротее исполнилось 7 лет. В деревне Янгулово жили в доме у русской женщины, сын которой воевал на фронте. Она очень заботилась и помогала семье.

Осенью 1942 года Дора пошла в школу в соседнюю деревню — за 4 км. Ходить приходилось пешком, в самые лютые морозы оставалась дома, так как теплой одежды не было, на ноги обували только лапти, поэтому удалось закончить только 4 класса, и надо было работать. Старшие братья работали на полях в годы войны, и Доротея собирала для них еду и уносила им на работу.

Анна Яковлевна Эккерт

В годы войны еды было крайне мало, летом питались всякой травой и корешками. Пережитый голод оказался самым страшным воспоминанием детства, и Татьяна Богдановна часто говорила: «Я пережила голод, ничего страшнее этого нет».

В начале 1943 года Екатерине Готфридовне пришла повестка на мобилизацию в трудармию, так как младшему ребенку уже исполнилось 8 лет. Она очень переживала за своих троих детей, и, чтобы не оставить их совсем раздетыми, по ночам, после тяжелой работы, вязала им теплые вещи. Всех женщин немецкой национальности собрали и привезли на железнодорожную станцию, где они прождали несколько дней прихода поезда, но он так и не пришел. И всех мобилизованных немок отправили домой. Война была очень тяжелым временем, но все выжили. После войны семья Вигель переехала в деревню Чипушево Бирилюсского района Красноярского края.

Судьба каждой из семей была по-своему сложна, но что удивительно — они жили в Поволжье в соседних деревнях, в Сибирь отправлены на одном поезде, расселены здесь снова в соседние деревни, но Доротея и Рудольф познакомились только в 1954 году, и уже 13 марта 1955 года поженились. В немецкой среде межнациональные браки не приветствовались, но тем не менее в 1950-е годы были очень распространены. И все же здесь, в Сибири, создалась настоящая немецкая семья, по всем законам поволжских немцев, семья моих дедушки и бабушки.



Союз польских патриотов

С января 1942 года по март 1943-го польское посольство обеспечивало своих сибирских изгнанников благотворительной помощью, снабжало их продуктовыми пайками, жировыми и хлебными карточками, одеждой и обувью через местные торговые организации.

Распоряжением Совета народных комиссаров СССР от 26 января 1943 года по всей стране началось закрытие польских делегатур. Закрылась она и в Красноярске. Это было связано с ухудшением отношений между Советским Союзом и польским эмигрантским правительством, которое располагалось в Лондоне. Отныне проблемами польского населения должны были заниматься местные советские органы. При исполкоме крайсовета начала работу комиссия по приемке имущества бывшего польского представительства и польских благотворительных учреждений. Все денежные средства были взяты на учет. Особо подчеркивалось, что «…дети фронтовиков польских детских учреждений должны быть окружены вниманием и теплой заботой и получать подарки наравне со всеми детьми фронтовиков».

Изменение ведомственной принадлежности нанесло удар по снабжению польских граждан, прекратилась выдача полякам продуктовых пайков.

По данным НКВД, на начало 1943 года в Красноярском крае проживало 8471 взрослых польских граждан. Июньская инспекция 1943 года выявила в регионе уже 13 966 польских граждан, в том числе 4987 — в возрасте до 16 лет.

25 апреля 1943 года дипломатические отношения с эмигрантским правительством были официально разорваны. Началась процедура создания просоветских органов власти — им стал Союз польских патриотов. В регионе было сформировано краевое правление СПП под председательством Земского, которое со временем стало выполнять некоторые функции делегатуры.

Через контору Упрособторга на проспекте Сталина, 96, поляки могли получать специальные пайки. На одного человека в месяц приходилось: 2 килограмма муки, 1 — крупы, 0,5 — жиров, 0,5 — кондитерских изделий, 0,5 — соли, 1 кусок мыла. Среди истощенных детей распределялось 200 особых пайков. Его средняя месячная норма состояла из 2250 г крупы и макарон, 675 г сахара, 675 г. — жиров, 1350 г. — мяса, 900 г — рыбы.

В мае 1943 года при наркомате торговли СССР было создано управление особой торговли по снабжению польского населения (Упрособторг).

При нем создан институт уполномоченных из 8—10 человек. В Красноярске уполномоченные разместились в здании бывшей делегатуры по адресу ул. Сурикова, 49.


Не по своей воле

В 1942—1943 годах начался второй этап депортации советских этнических немцев — на этот раз переселяли не только жителей Поволжья, но и других регионов. В Красноярском крае немцев заселяли на север для работы в рыбной промышленности. Новой родиной советских немцев стали Туруханский и Северо-Енисейский районы, Таймыр и Эвенкия.

Одним из этапов следования был Красноярск. Переселенцев держали здесь более трех недель неподалеку от железнодорожной станции Енисей, где осенью 1942 года был разбит палаточный лагерь. Здесь они работали: разгружали вагоны, сбивали в ДОКе ящики под патроны и снаряды, участвовали в строительстве понтонного моста через Енисей. Им выдавали паек и разовое горячее питание.

Дальше — теплоходами и баржами по Енисею. Караван переселенцев напоминал Ноев ковчег — вперемешку с русским звучала латышская, литовская, финская, немецкая, еврейская, украинская, греческая речь. Долгий путь в тесных трюмах, антисанитария, плохое питание... Не менее тяжким испытанием была оторванность от мира — за все время пути ни газет, ни радио, ни вестей с фронтов.

Из воспоминаний жительницы Минусинска Эммы Иосифовны Барбье: «Осенью погрузили нас на баржи, в трюмы. С одной стороны соль была, с другой — железные стеллажи. На них распределили место для каждой семьи. Там и стол был, и койка... Привезли нас в Туруханск на рыболовную точку. Расселили в бараках на 200 семей каждый. Пурга, снег — задует, заметет, что не можем даже выйти воды себе набрать. Снег почерпнешь и все. А утром придут, раскопают».



По национальному признаку

Вместе с немцами в приполярные места были сосланы ингерманландские финны (ижорцы). Многие из них были высланы из родных мест по приказу 21 августа 1941 г. «О выселении из Ленинграда и области социально опасных лиц» и постановлению «О выселении из Ленинграда в административном порядке социально опасного элемента», изданного властями 9 марта 1942 года.

О масштабах переселенческого движения и его темпах можно судить по тому факту, что за два дня (26—27 марта 1942 года) из Ленинграда и Ленинградской области было выселено 96 тысяч человек, включая и ингерманландских финнов. По данным В.Н. Земскова, на спецпоселение в Красноярский край поступило 17 837 ингерманландских финнов (ижорцев) и родственных им вепсов.

Ингерманландия, или Ингрия, — это Ижорская земля, по-шведски Ingermanland — центральная часть современной Ленинградской области. Ижорское и водское автохтонное население Ингерманландии русские источники обычно именуют общим названием «чудь»

Сосланные ингерманландские финны попали в ближние окрестности Красноярска, в пос. Кичибаш Новоселовского района, в Даурский район, в Хакасию, в Нижнеингашский район и в районы вокруг Ачинска, а также были расселены по Енисею к северу от Красноярска. Летом 1942 года многих угнали в Туруханский район, в Дудинку и ниже, в Караул и Усть-Порт, а некоторых — в Хатангу, на восток Таймыра.

В декабре 1943-го очередной жертвой депортации стали калмыки. На спецпоселении оказались 24 998 калмыков. Владимир Биргер пишет: «...депортированных калмыков привезли в наш регион в начале 1944 года. Часть оставили в Красноярске, на ДОКе. Их загнали в три барака за конным двором ДОКа, где раньше жили ссыльные крестьяне. С тех пор эти бараки стали звать «калмыцкими», а близлежащий магазин по ул. Свердловской называют так и поныне».

Депортированных калмыков расселили в самые разные уголки нашего края — в верховья Маны, Балахтинский и Ярцевский районы, в Предивинск, в Хакасию. Большинство из них, никогда прежде не видевшие леса, попали в тайгу, к которой были совершенно не приспособлены. Можно предполагать, что в степной Хакасии жители степной Калмыкии оказались в несколько лучшем положении. Многочисленный калмыцкий контингент был трудоустроен в сельском хозяйстве, в лесной и золотодобывающей промышленности края.

27—28 июня 1944 года началась депортация черноморских греков.


Быт переселенцев и их вклад в экономику края

Жителям европейских территорий было довольно трудно адаптироваться к сибирским условиям. Тайга, гнус, непривычные климат и пища — все это осложняло жизнь поселенцев. Как отмечают исследователи и вспоминают многие из семей спецпереселенцев, самым сложным временем была первая зима. Большая часть людей не взяли с собой теплые вещи, за что в дальнейшем жестоко расплачивались.

Из воспоминаний Антонины Майхер: «…мама обменяла уже все самые лучшие вещи на хлеб и картофель. Не могла тогда уже выкупить пайку хлеба и супа. На вырубку в лес надо было идти 2 километра. У мамы не было валенок, ноги оборачивались тряпками. В ближайших лесах жили бурые медведи, о них говорили, что они опасны для людей. Зимой они подходили к самым баракам… Летом надоедали полчища мух и комаров. Мошка атаковала человека и могла заесть его насмерть. Люди мазались вонючим маслом, а на головы надевали сетки».

Как и у коренных жителей Сибири, у спецпереселенцев остро стояла проблема питания. «Самые бедные многодетные хозяйки пекли пышки, замешанные на лебеде, опилках, только чуть-чуть добавлялась дробленка из зерна. А чтобы эти пышки отделялись от сковороды, ее подмазывали техническим солидолом. Толкли овес и варили из него кашу, ели жмых».

Для обитателей Туруханского района настоящим спасением стал караван из 32 барж, который вмерз в лед в устье Сухой Тунгуски. Речники не успели до конца навигации доставить грузы в Норильск. Пришлось зимовать на реке. Каравану требовались рабочие для забоя скота, для переборки картофеля, муки и моркови, для строительства, для заготовки дров и других работ. Бойщикам разрешалось брать кровь забитых животных; ее жарили, парили, варили и пекли лепешки, добавив муки. Рабочие дополнительно в караванной столовой получали триста граммов хлеба и обед из двух блюд. А затем ранний ледоход мая 1943 года раздавил баржи. Чтобы спасти муку и масло из вод Енисея, мобилизовали все взрослое население Костина, Мироедихи, Турухан-ска, Якутов, Конощели, Ангутихи и Горошихи. Люди припрятали мешки с мукой, сотрудники органов проводили повальные обыски. Но все найти не удалось, и семьи многих переселенцев смогли создать запасы на некоторое время.

Гораздо меньше повезло обитателям туруханского станка Баиха. Из 140 переселенцев в зиму 1943 года 51 умер от голода и холода. На станке Мельничном из 20 семей за зиму почти все умерли. Погибали прежде всего дети, менее устойчивые к климату и тяжелым условиям жизни, чем взрослые.

Ссыльные польки впоследствии рассказывали: «Новорожденных не было вообще. Ни одна из наших женщин не родила ребенка по той простой причине, что у всех у них прекратилась менструация. Поводом к этому послужила резкая смена климата, а также господствующий там голод. Со всей уверенностью можно сказать, что это была естественная реакция организма. Но в то же время каким это было огромным счастьем».

В первом полугодии 1944-го в крае умерло 826 калмыков. Цифра вызвала удивление в столице, и заместитель наркома внутренних дел СССР комиссар Госбезопасности 2-го ранга Чернышев поручил начальнику УНКВД по Красноярскому краю полковнику Госбезопасности Семенову «расследовать причины большой смертности указанных спецпереселенцев и результаты расследования сообщить».

Центральные власти требовали, чтобы переселенцы использовались по профилю. Уже отмечалось, что каждого специалиста стремились распределить на соответствующее предприятие. Однако рабочие руки требовались в каждой отрасли хозяйства. Поэтому труд поселенцев использовали буквально везде. Они пахали землю, рубили лес, пилили, кололи и возили дрова, строили жилье, склады, конторы, работали на угольных копях, добывали золото. В то же время неоправданные попытки использовать трудовые ресурсы для работы в непривычных условиях не приветствовались вышестоящими инстанциями.

Так, Туруханское районное отделение НКВД получило строгое предписание от НКВД СССР не использовать калмыков на сельхозработах. Немцев стремились задействовать в сельском хозяйстве. Подавляющее большинство из них знакомы с крестьянским трудом — трактористы, коневоды, слесари, кузнецы. Но вскоре их «потребовал» Север, где переселенцам пришлось заняться новым видом деятельности — охотой и рыбалкой. Но даже здесь они поднимали сельское хозяйство. В колхозе имени Свердлова, в деревне Селиванихе Туруханского района, увеличились показатели урожайности. В СтароТуруханске поселенец Шульц на голом месте организовал пригородный совхоз. Вскоре хозяйство обеспечивало районный центр ранней зеленью, молоком, творогом, из года в год увеличивал поставки мяса, обеспечивал все потребности в картофеле и капусте.

Тяжелее пришлось грекам. На родине они традиционно занимали нишу торговцев, организаторов каботажных плаваний, моряков. В Сибири их профессиональные качества оказались мало востребованными.

Калмыков активно использовали на лесозаготовках. Надо сказать, что степняки в лесу показывали низкое качество работы. Так, 117 калмыков были отправлены на заготовку топлива для стеклозавода в поселке Памяти 13 Борцов. Через некоторое время руководство предприятия констатировало, что чисто калмыцкие бригады выполняют план заготовок на 15—20 %, тогда как местные лесорубы — на все 100 %. Для стимуляции труда рекомендовалось формировать смешанные бригады, хотя и признавалось, что производительность труда в таких формированиях будет на уровне 80—85 % от плана.

Аналогичную проблему поднимал в отчетах начальник Управления НКВД по Красноярскому краю П.И. Семенов. Он сообщал, что среди работающих калмыков «нормы выработки не выполнялись не только в лесной, но и золотодобывающей промышленности».

Причина крылась в традиционном образе хозяйствования этого народа. Степняки не имели опыта в промышленности, на лесозаготовках, в посевном сельском хозяйстве. Калмыки — отличные рыбаки и скотоводы — тоже должны были быть востребованы по профилю. Более 3000 семей рыбаков было целенаправленно расселено в рыбопромышленных районах. В Красноярском рыбтресте — 2100 семей и Таймырском — 900 семей. Среди них нашлись умельцы, которые предложили новую технологию обработки тугуна — особый посол в поллитровых банках.

Несмотря на массовый уход на фронт большей части трудоспособного населения, голод, суровые условия жизни в тылу воюющей страны, количество жителей края выросло. Так, в 1941 году в Красноярске проживало 190 000 человек, а в 1945 — 240 000. Главную роль в этом процессе сыграл не естественный прирост и эвакуации, а принудительные переселения «спецконтингента».


Источники: Бугай Н.Ф. Л. Берия – И. Сталину: «Согласно Вашему указанию...». М., 1995. Воспоминания воспитанника детского дома в с. Малая Минуса Болеслава Влодарчика // «RODAGY» («Соотечественники»): Сибирская газета конгресса поляков в России. 2000. № 4 (16). Гурьянов А.Э. Репрессии против поляков и польских граждан. М., 1997. Зберовская Е. Польские спецпереселенцы в Красноярском крае (1940–1945) // Сохранение и взаимопроникновение национальных культур как фактор устойчивого развития Приенисейского края. Красноярск, 2004. Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльные, высланные // История СССР. 1991. № 5. Материалы из личного архива Ивлевой Т.В. Материалы Красноярского общества «Мемориал». URL: www.memorial.krsk.ru Материалы районных архивов и музеев Красноярского края. Поляки на Енисее. Красноярск, 2005.

 
разработка — ООО "СибПэй"