Есть труженицы в наших селениях…

Есть труженики тыла, которые в годы войны были уже взрослыми людьми, на них легла основная тяжесть ответственности, но тем, чьё детство выпало на военное лихолетье, тоже пришлось несладко. Ведь они, совсем ещё дети – физически слабые, истощённые от постоянного недоедания, оказались сильны духом, потому что трудились наравне со взрослыми, приближая Победу. Сейчас дети войны – пожилые люди, многим уже перевалило за 80, но они, как и прежде, не сдаются, стараются сохранять жизнелюбие и бодрость духа. Такой нам предстала и Александра Ильинична БЕТЕХТИНА, с которой мы познакомились буквально через день после её юбилея. 7 октября ей исполнилось 80 лет. Живёт эта интересная, неунывающая женщина в с. Овсянка.

– Александра Ильинична, а где застала вас война?

– Мы жили тогда в деревне Усть-Дербино Даурского района. Как только началась война, мы, дети, стали работать в колхозе им. Щетинкина. Деревня небольшая была и народу немного, мужчин почти не оставалось, но все работали. Ни одна семья не сидела дома – все занимались делом. У меня братишки были маленькие – одному шесть лет, другому – десять, но они тоже в колхозе всё делали: коней погоняли, копны возили, молотили... Наш отец все четыре года был на фронте, а семья у нас большая – пятеро детей, надо было как-то жить…

– Учиться-то вы продолжали в то время?

– Да какая там учёба?! Ни обувать, ни одевать, да и школы близко не было, чтобы идти в 6-7 класс. С перерывами – это же не ученье. Я помню, что постоянно работала: молотила, хлеб жала, лён стелила и убирала, снопы вязала – в общем, куда поставят, всё делала, всё умею. Вместе со взрослыми трудились.

– А помните, чем вы питались, не голодали?

– Чтоб совсем голодали – такого не было. Мы держали корову, это нас и спасало от голода. Мама одна косила сено, а мы помогали сгребать. Я не умела ещё тогда метать, но всё равно на зароде стояла. Мама говорила: «Ты стой, а я тебе сено буду бросать». А после этого, помню, мы ходили с ней жать колхозную рожь, жать я научилась. Корова у нас хорошая была, 20 л молока давала. Нам не хватало на зиму картошки, хлеба, что заработали в колхозе, тогда мы продавали молоко, масло и покупали необходимое. В общем, за счёт коровы жили.

– Наверное, это помогало и одеваться?

– Да, мама покупала нам отрезы на деньги, вырученные от продажи молока. Или меняли молочные продукты на одежду, обувь, например, на валенки. Тогда не до нарядов было, одевались по-простому, по-деревенски. В деревне ткали холсты, мальчишки ходили сплошь в холщовых штанах, ведь они на конях ездили, штаны нужны были прочные. А девчонки ситцевые платья носили, но на работу тоже холщовое надевали.

– Тяжело вам, конечно, приходилось, но молодость всё равно брала своё – на танцы, хоть иногда, собирались?

– Собирались по вечерам группами, но не на танцы. Клуба не было, лишь колхозная контора, а там только собрания колхозников изредка проводились – лишь бы убрать хлеб, картошку… Несмотря на то, что мы в деревне были новенькими, к нам домой приходили подружки – человек по шесть-семь, любили нашу семью почему-то. Не было света, керосина, но мы в печке разводили огонь, и пели песни по всему вечеру. В праздники тоже собирались.

– А кино в годы войны вам не привозили?

– Нет, тогда мы не могли кино видеть. Это теперь можно любое кино смотреть, не выходя из дому, а в то время не было такого. До войны-то мы ходили в кино. Вы не думайте, что я чего-то путаю, я много чего помню. Например, со 2-3 класса все стихотворения помню...

– Мы и не сомневаемся, Александра Ильинична. Дружно люди жили, помогали друг другу?

– Люди были дружные. Если надо – так надо. Помню, мама заболела, а ближайшая больница – на расстоянии 20 с лишним километров. Нам дали лошадь из колхоза. И обратно привезти маму тоже дали... И мы помогали, как могли. В то время ходили по домам, на облигации подписывали. У нас и денег-то не было почти, но мама всё равно, помню, дала сто рублей – надо было.

– Скажите, а настроение не бывало упадническим? Всегда верили в победу?

– Да, верили. Мы всегда ждали, что вернётся наш отец. Он нам письма писал с фронта. Мама была неграмотная, читать не умела. Старшую мою сестру в годы войны в ФЗУ забрали, поэтому я была за старшую, и письма читала.

– И что было в отцовских письмах?

– Он никогда плохого не писал. Писал, что скоро придёт, и всё будет хорошо. Помню, даже из Польши письмо было, Краков запомнила… Отец вернулся в конце 45-го, контуженный. Но прожил ещё долго, умер в 1984 году.

– А День Победы запомнился?

– Конечно. Нам пришло извещение на посылку, отец отправил. Надо было сходить получить, а идти 30 км – в Даурск. И мы, несколько человек, пошли в районный центр. День был жаркий, погожий. Вдруг навстречу нам идут люди: «Победа!» – говорят. И мы, радостные, довольные, поспешили в район. Получила я посылку и скорее домой.

– Что в посылке оказалось, помните?

– Несколько кусочков сахару, нитки, иголка, ещё какая-то мелочь. Но мы были очень рады, не столько этой посылке, сколько тому, что отец живой.

– После войны удалось вам ещё поучиться?

– Да, до 8-го класса. А потом в пошивочную мастерскую пошла. У меня нет определённой профессии, я много где работала, всё могла. В 49-м году замуж вышла и в Овсянку к мужу приехала, и до сих пор в этом доме живу.

– Интересно, где вы с будущим мужем встретились?

– Так, видно, судьбе угодно было… Мой муж – Бетехтин Александр Трофимович – инвалид, участник войны, его с 10-го класса взяли на фронт. Он из Овсянки родом, я приезжала сюда к дядюшке в гости, после войны, здесь он меня и увидел. Понравилась я ему, и он поехал меня забирать из Даурского района. Раньше катера, пароходы ходили…

– Вы красавицей наверняка слыли?..

– Не красавица, может, но косы были до пят… Мы 45 лет вместе прожили, в 1994 году муж умер. Двоих детей воспитали. Одна дочь живёт в Дивногорске – это Медведева Людмила Александровна, она завуч в школе. А старшая дочь закончила аспирантуру, преподаёт в институте, зав. кафедрой. Одна внучка работает юристом, другая – на телевидении. Все они мне помогают, приезжают, но я их сильно не хочу беспокоить. Что могу, делаю сама. И соцзащита меня обслуживает.

– Любите свою Овсянку?

– Как сказать… Люблю, потому что прожила здесь почти всю жизнь. А родину я всё равно не могу забыть. Там у нас очень хорошее место было, но сейчас оно затоплено…

– С Астафевым вы были знакомы?

– Не близко, но знала. Здоровались всегда, общее, так сказать, общение было. На юбилей к себе приглашал, две книги мне своих подарил. Но я и так много про его жизнь знаю, от родни его. Знаю, где правда, а где вымысел. Но писать, конечно, надо. Библиотеку мы любим, что при нём построена была. У нас ведь ни клуба нет, чтобы собраться, ничего. Выручает библиотека. Вот и на День пожилого человека мы здесь собирались. Помощь, правда, нам никто не даёт на праздники. Спасибо хозяйке магазина, что рядом с библиотекой, она нам продукты даёт, и мы организовываем чаепитие. И посидим, и попляшем.

– Многие труженики тыла обижаются сейчас, что мало внимания им уделяется. А вы, Александра Ильинична, не в обиде?

– Я не обойдённая вниманием в селе, потому что сама себе авторитет заслужила. Всегда активность проявляла, любила общественную работу: и народным заседателем была, и депутатом. Полная папка с благодарностями скопилась... Вы уж предупредите, как в следующий раз приедете, я блинов напеку в русской печи!

 
разработка — ООО "СибПэй"