Слава Сталинграда и Курска
Коренной перелом в войне
А в это время в тылу…
Торговля и продовольствие



Литерные обеды и сухие пайки

Для улучшения питания жителей Красноярского края развивалась сеть ведомственных столовых -для стахановцев, инженерно-технических работников, инвалидов войны, научных работников, врачей и учителей. К началу 1943 года такие столовые появились практически на каждом крупном предприятии.

Работник завода № 327 через много лет вспоминал столовское меню: «Давали суп с черными галушками. Талоны, бывало, дадут по 3-4 , а в одной порции в тарелке с водой плавало 4-5 галушек. Вот мы воду сольем и сделаем одну порцию, но густую, и были радехоньки».

Там же питалась юная Надежда Крылова: «В столовой завода кормили плохо, по карточкам, были еще стахановские карточки, которые давали тем, кто работал сверхурочно, по ним выдавали ужин и 100 граммов хлеба».

«В ее меню был суп «Ассорти» (бульон с пятью звездочками лапши), пюре, часто из подмороженной картошки, -вспоминал встретивший войну подростком Александр Левицкий. - Иной раз по талонам выдавали один кусок хозяйственного мыла на месяц, пачку махорки, на которой был лозунг «Смерть немецким оккупантам». Это была махорка из Канска. Дополнением к еде привозили в цех подсолнечный жмых, прессованные куски были как камень. Приходилось с голодухи употреблять и его. Однажды мне выдали пайку хлеба, а в нем оказалась большая тряпка».

Нужно заметить, что меню в рабочих столовых не было одинаковым для всех. Обед зависел от категории клиента: одно дело – обыкновенный работник, совсем другое – когда представитель инженерно-технического персонала. В иные дни первые наедались супом, рыбными котлетами, кабачками и селедкой. А вот творческая интеллигенция чревоугодничала: к супу и рыбным котлетам получала еще и шницель, овощи, рисовую кашу, навагу и яйца.

Существовали отдельные столовые для стахановцев. Например, в такой столовой при заводе № 4 ежедневно отпускалось 1500 обедов.

Выдача хлеба на одном из красноярских хлебозаводов

В четвертом квартале 1943 года в крае было открыто 53 специальных столовых и магазина для номенклатурных работников.

Руководители краевых, городских партийных, комсомольских, советских, хозяйственных и профсоюзных организаций, а также первые секретари райкомов ВКП(б) и председатели райисполкомов получали продовольственные карточки по группе рабочих особого списка, литерные обеды и сухие пайки.

Основной номенклатурный паек включал 2200 граммов мяса и рыбы, 500 граммов жиров, 500 сахара, 1500 крупы и макарон. По талону на сухой паек «Литер-Б2» руководители получали 2200 граммов мяса и рыбы, 1000 граммов жиров, 1000 сахара, 2000 крупы, 10 килограммов картофеля, 5 овощей, 50 граммов чая, кусок туалетного мыла, кусок хозяйственного мыла, 300 граммов табака или 500 штук папирос.

По особым нормам снабжались деятели науки и искусства. Особо значимые нормы полагались высшим категориям. Вот только нередко об ученых и лицедеях забывали. Имея карточки, эти люди в течение нескольких месяцев не могли получить шоколад, яйца и картофель. Именно на подобные трудности жаловался член-корреспондент АН СССР, профессор В.Ю. Визе. Добавим, в крае к высшей категории научных работников относились всего пять человек.

К особым столовым прикреплялись семьи фронтовиков. В 1943 году в Красноярске открылась детская столовая на полторы тысячи мест. К концу войны количество пунктов питания в краевом центре выросло в три раза. В городе увеличилось количество торговых точек, ряд магазинов были открыты до двух часов ночи, чтобы рабочие вечерних смен могли отовариться.

Многие считали удачей получить направление на комиссию в поликлинику – были шансы получить справку об усиленном питании. Таких «диетиков» на производстве полагалось кормить дополнительным обедом.

Осенью 1943 года нормы снабжения по карточкам всех категорий граждан снизились. Это связано с тем, что для населения освобожденных регионов страны потребовались дополнительные ресурсы. К прежним нормам снабжения вернулись только в 1945 году.


Ода сибирскому огороду

1943 год стал самым голодным. Сказалось изъятие из отрасли сельского хозяйства буквально всего: людей, техники, продукции. Красноярский край голодал.

Из воспоминаний Пелагеи Федоровны Санько из Иланского района: «Сегодня, когда я смотрю на хлеб на столе, я не могу не вспомнить тех лепешек из травы, которые мы ели, которыми кормили детей. На травке да на воде, а выживали и работали от зари до зари. Пахали на себе. Шесть женщин в упряжке, а седьмая сзади за плугом – и по 50 соток в день напахивали. И жали хлеб серпами, снопы клали, возили на тележке и все ждали – только бы войне конец…»

Спасение пришло с приусадебных участков. Огороды появились буквально у каждой семьи: в палисадниках, на газонах. Любой свободный клочок земли использовался под посадки. На площадях, во всех уголках Красноярска – огороды, везде закипела необычная для города сельскохозяйственная работа. Даже на подоконниках раскрытых окон вместо цветов вызревали какие-нибудь капуста или огурцы. Огороды разбивали как отдельные граждане, так и предприятия, которым централизованно выделяли земельные участки. Власти всячески стимулировали агростремления сибиряков. В уборочную страду можно было бесплатно перевозить до 50 килограммов картофеля и овощей. Для солений семьям выделяли по 2 килограмма соли, многодетным – в два раза больше.

О запрете свободной продажи хлеба (из обязательного решения исполкома Красноярского крайсовета трудящихся)

27 сентября 1943 года

…В целях пресечения и предупреждения фактов преступного разбазаривания хлеба, предназначенного для сдачи государству, исполком крайсовета решил:

1. Воспретить колхозам, колхозникам и единоличным крестьянским хозяйствам продажу и обмен зерна, муки и печеного хлеба впредь до выполнения им и плана сдачи хлеба государству….

2. …Колхозников и единоличников, виновных в незаконной торговле хлебом, в первый раз подвергать штрафу до 300 рублей, а при втором нарушении – привлекать к судебной ответственности. Незаконно продаваемые продукты отбирать и передавать органам Наркомторга…

Председатель исполкома крайсовета А. Буеверов Секретарь исполкома крайсовета Е. Нифантьев

Предприятиям рекомендовали разбивать овощные плантации. Так, работники фабрики кож-изделий засадили 40 га капусты, морозостойких, сибирских сортов, более двадцати гектаров других овощей: свеклы, картофеля, огурцов, помидоров.

На пятнадцати гектарах вызревали овес, просо и гречиха. Славный был урожай. Работники питались сами, много овощей сдавали в общий городской фонд.

Заводу № 327 досталась бывшая целина – два участка. Посадка картофеля для заводской интеллигенции превратилась в пытку. Не обходилось и без курьезов. Так, доктор наук, профессор Я.Н. Фельд с сестрой просто закопали мешки картофеля на поле. Через несколько дней отыскать «тайник» и завершить посадку не удалось. Настоящим удивлением для заводчан стал обильный урожай на этом месте. К сожалению, профессорская удача сопутствовала не всем. Один год работники райТЭЦ засадили картофелем 45 га. Собрали всего 50 тонн. Примерно столько же, сколько и посадили.

Средний урожай овощей с гектара 8-10 тонн. Если рассчитывать только растительную пищу, то нужно съедать три килограмма овощей в сутки, чтобы в организм поступило достаточное количество белков и углеводов

Хуже всего дело обстояло с жирами. Мясо в первую очередь отправлялось в действующую армию, потом уже на промышленное производство, в города и поселки для всего остального населения. Мясные и молочные продукты продавались втридорога, поэтому основной массе сибиряков, питавшейся хлебом и картофелем, оставалось только мечтать о мясе.

Все продукты питания в первую очередь отправляли на фронт. Рис. Б. Дрыжака

Особым уважением стали пользоваться охотники. Власти обратили внимание на заготовки мяса диких животных. В мирное время охота была увлечением любителей да образом жизни обитателей таежных поселков – во время войны стала еще одним источником для пополнения скудного рациона сибиряков. Каждый четвертый–пятый килограмм мяса, поступавшего на улучшение питания населения, был заготовлен охотниками.

В Байкитском районе Эвенкийского округа женщины и подростки составляют до 50 % от всех охотников. Охотники и рыбаки добивались больших успехов, выполняли сезонный план на 200-250 %, да к тому же обучали молодых охотников из числа подростков.

Северные районы, бассейны Енисея, Ангары, Тунгусок превратились в центры заготовки рыбы – осетра, стерляди, тайменя, сига, ленка, чира, пеляди, тугуна, хариуса, язя, щуки, окуня, карася, сороги, налима, ельца. Заготавливали икру: осетровую, стерляжью, сиговую. Для обработки улова строили посолочные пункты, коптильни, ледники - рыбохранилища. Подготавливали бочкотару, соль, лодки берестянки, орудия лова и забрасывали к местам вылова рыбы. Рыбу отправляли в Красноярск соленую – в бочках и юколу (вяленую рыбу) в деревянных ящиках. Для сплава рыбы делали плоты, до реки рыба доставлялась оленьим транспортом.

До 1942 г. рыболовство в Эвенкии носило потребительский характер. Затем было получено государственное задание по вылову 12 тысяч центнеров рыбы: «…Эта рыба должна стать вкладом Эвенкии в те продовольственные ресурсы, которые наш край дает фронту и рабочим военной промышленности»

Тонизирующим напитком оставался чай – заваренная в крутом кипятке «засушка» (разнообразная засушенная трава: мята, мелисса, листья смородины). Красноярский горторг целенаправленно организовал сбор трав для выработки заменителей чая и кофе. Сушеные лесные ягоды, варенье выдавались по карточкам вместо сахара.

Сборы трав, смешанные с самосадом, спасали курильщиков. «Все курят самокруты, у всех вместо спичек – лупы», – вспоминают очевидцы.

В городе, в садах, в парках, по берегам и на островах Енисея – люди повсюду собирали съедобные травы, на них варились «супы», «каши», готовились лекарства. Для многих привычной и наиболее употребляемой пищей стала лебеда. Для борьбы с авитаминозом использовали витамин С, изготовленный из хвои. Региональные власти даже составляли специальные разнарядки для районов по объемам и видам трав, что необходимо собрать. Иногда абсолютно не учитывались местные реалии.

Из докладной секретаря Эвенкийского окружкома ВКП(б) по кадрам тов. Дроздова заведующей сектором советских кадров крайкома ВКП(б) тов. Шергиной:

«Руководители некоторых отделов крайисполкома и краевых управлений в своих указаниях окружным организациям обнаруживают полное незнание нашего округа. В результате этого указания некоторых краевых организаций сплошь и рядом являются невыполнимыми для нас.

Вот пример: исполком крайсовета 19 апреля 1944 г. принимает решение о заготовке дикорастущих лекарственных и технических растений. Автором проекта решения является зав. крайаптекоуправлением тов. Шляпина. Согласно установленному плану по докладу тов. Шляпиной мы должны заготовить в округе: белены 4 к г, донника 4 к г, березовых почек 4 кг. Белена, донник у нас не растут. Береза есть, но почки на ней бывают в мае, а решение крайисполкома получено нами 24 июня, когда на березе уже нет ни одной почки.

Второй пример: согласно плану начальника отдела заготовок тов. Эренпрейс, мы должны заготовить мясо барсука, которого у нас нет, планируется заготовка черемши, которая у нас не растет. Предусматривается заготовка 870 штук кож крупного рогатого скота, а чтобы получить это сырье нам надо забить 80% поголовья этого скота во всех секторах».

На улицах города можно было встретить объявления с рекомендациями сборщикам дикорастущих съедобных растений. «Все травы должны собираться отдельно. Все собранные растения подлежат тщательной промывке», – гласили такие памятки. Из них сибиряки могли узнать, что крапиву нужно брать молодую, лучше всего одни листья, Лебеда – молодые побеги – шла в пищу вся. У лопуха нужно было брать лишь корни однолетних экземпляров. Молодые, небольшие листья одуванчика можно употреблять в салат, а корни служат заменителем цикория. Щавель и черемшу собирали целыми бригадами, для чего привлекались школьники. Эти обычные для Сибири растения спасли немало жизней в те трудные годы. Конечно, те кто получал карточки первой категории, в общем не голодали, но и они не пренебрегали сбором съедобных трав – витамины.

Хуже всех было подросткам 12–14 лет – молодой растущий организм требовал калорий, а не скромных граммов «иждивенческих» карточек. По большому счету подростки были этого лишены. По весне жители городов и рабочих поселков собирали на картофельных полях мороженые клубни.

«Оттаивали, мыли, чистили, прокручивали на мясорубке, и мама стряпала лепешки, – вспоминал Левицкий. – Иногда удавалось купить ведро картошки. Это был деликатес. Жарили ее на воде, в лучшем случае на рыбьем жиру».

«Хлеб иногда удавалось сэкономить, – вспоминала Сара Барышник, – чтобы обменять его на рынке на молоко или купить валенки, без которых невозможно было добраться до работы, так как зимой часто стояли сорокаградусные морозы».

Для учеников в школах и рабочих поселках были введены завтраки. Они выдавались строго по спискам, подписанным директором школы. На каждого школьника дополнительно выдавали 50 г хлеба и 10г сахара в день.


Барахолка

Торговля промтоварами и предметами первой необходимости на предприятиях и в учреждениях тоже регламентировалась постановлениями ГКО, но имела единовременный характер. Для каждой последующей продажи требовалась санкция ГКО, а право на покупку предоставлялось только по результатам труда. Мобилизованный рабочий на лесозаготовках мог приобрести до 5 метров хлопчатобумажной ткани, кусок хозяйственного мыла, 100 г табака или махорки, 3 коробка спичек, 1 кг соли, 2 л керосина при выполнении месячной нормы.

Справка о заработной плате за 1941–42 гг. жителя Эвенкии Н.С. Петрова

Выпуск зубного порошка в крае был налажен из березового угля и обожженного гипса, изготовление олифы - из семян дикоросов (конопля, сурепка).

Если государственные цены на продукты питания по карточкам увеличивались незначительно, единственное исключение составили табак и водка, то цены на колхозных рынках выросли в разы. Летом 1941 года килограмм картофеля стоил 1-2 рубля, в мае 1942-го уже 15. Цена на мясо установилась на уровне 70–180 рублей. Получающий 90 рублей «ученических» тринадцатилетний Вениамин Белгородский вспоминал, что на втором году войны на базаре буханка хлеба стоила 300 рублей и столько же–ведро картошки.

На черном рынке можно было купить или продать практически все. Так, Людмила Бортавчук, дочь ответственного работника Цветметснаба вспоминала, что ушедший на фронт отец в письмах умолял продавать буквально все и покупать хлеб. «Только, -просил он, - сохраните старинную скрипку». Нет никаких сомнений, что дельцы черного рынка с охотой приобрели бы такой антиквариат за несколько буханок хлеба.

Государство пыталось остановить разгул спекуляций, но полностью справиться с этим общественным злом не удалось.

Со второй половины лета цены на рынках и базарах обычно падали. С появлением зелени и картошки все становилось существенно дешевле. К примеру, в августе 1944-го рыночные цены упали до 40 рублей за литр молока, вместо 60 рублей «весенних» цен, ведро картошки – 170–200 вместо 300 рублей. Стакан пшеничной муки стоил теперь 20 рублей против 30–35. «Отсутствие денег тормозит приобретение чего-нибудь к зиме, – писала брату-фронтовику Надежда Крылова. – На базаре можно купить, но никто ничего не берет, сами все продают, просят дорого, а отдают наполовину».

По воспоминаниям современников, имея деньги, можно было купить любой товар. Обвесы, обсчеты в магазинах стали повсеместным явлением. Так, бухгалтер гостиницы в Дудинке была приговорена к году исправительно-трудовых работ за то, что в местной столовой снижала нормы питания и «на глаз» определяла стоимость блюд. Проверка работы магазина №1 Таракпродснаба Канского района выявила, что из-под прилавка продавались спички, яблоки, горбуша, сахар, мануфактура, сапоги. Оборотистые дельцы завезли в Бейский район Хакасии перочинные ножи и продавали их за 60 рублей. В то время как красная цена такому «перу» была 12 рублей. Новоселовские милиционеры задержали целую группу спекулянтов. Жительница Красноярска, скупив на 80 тысяч рублей товара, приехала в село. Сбыв его в Новоселове по спекулятивным ценам, закупила у сельчан дешевый табак-самосад. Его она уже продавала в Красноярске по 3 рубля за стакан. В апреле 1942 года была задержана группа спекулянтов, которые по аналогичной схеме работали в Красноярске и Минусинске.

Продуктовые карточки, да и просто продукты, стали желанной добычей для нечистых на руку граждан. Потеря их ставила семью на грань существования и была настоящей трагедией в условиях голодающего города. «И у нас с мамой украли хлебные карточки – больше брать было нечего», – вспоминала Валентина Криволуцкая. Для этой семьи все закончилось благополучно. Коллеги собрали для молодой женщины деньги и купили карточку. Однажды Александр Левицкий получил на заводе премию – пол-литра спирта. Отдал матери, которая пошла на базар – обменять алкоголь на продукты. Женщина даже не дошла до «толкучки» – спирт отобрали. В очередной раз обманули рыночные мошенники: обменяли премию на муку с мелом, а вместо подсолнечного масла щедро плеснули в банку олифу. Бывали и более печальные случаи.


Источники: Красноярский край в истории Отечества. Книга третья. 1941–1953 гг. хрестоматия для учащихся / редактор ВВ. Чагин. Красноярск: Кн. изд-во, 2000. 448 стр., ил. Материалы архивного отдела администрации Иланского района Материалы архивного отдела администрации Тюхтетского района Материалы Эвенкийского окружного государственного архива, в том числе исследовательская работа Евгения Петрова, студента V курса Государственной Полярной академии

 
разработка — ООО "СибПэй"